Через несколько минут дверь самолёта закрылась. Максим вцепился в подлокотник и посмотрел на меня так, будто мы затеяли ограбление века.
— Мам, а папа нас точно не видит?
— Точно.
— А если он выйдет из кабины?
— Тогда мы станем очень интересоваться облаками.
Максим хихикнул и откинулся в кресле. Самолёт медленно вырулил на взлётную полосу. В динамике щёлкнуло, и раздался голос Андрея:
— Добрый день, уважаемые пассажиры. Меня зовут Андрей, я командир воздушного судна. Приятного полёта.
Максим подпрыгнул на месте и схватил меня за руку.
— Это папа! Это папа сказал!
— Тише, — прошептала я, хотя сама улыбалась.
— У него самый лучший голос, да?
— Да.
Во время взлёта Максим зажмурился, а потом прилип к иллюминатору. Город внизу становился всё меньше, дороги превращались в тонкие ниточки, дома — в кубики. Максим достал из рюкзака свой игрушечный самолётик и начал тихонько водить им по воздуху.
— Мы летим внутри большого самолёта, а у меня маленький самолёт, — прошептал он. — Это как самолёт в самолёте.
Через некоторое время к нам подошла бортпроводница. Молодая, с тёплой улыбкой. Она посмотрела на Максима и его рисунок, который он держал на коленях.
— Какой красивый рисунок, — сказала она. — Кто это?
Максим посмотрел на меня. Я едва заметно кивнула.
— Это мой папа, — гордо сказал он. — Он пилот. Он сейчас управляет этим самолётом.
Бортпроводница на секунду замерла, потом улыбнулась ещё шире.
— Правда? Вот это сюрприз.
— Только он не знает, что мы здесь, — зашептал Максим. — Это секрет.
Она приложила палец к губам.
— Тогда я тоже буду хранить секрет.
Весь полёт Максим вёл себя как настоящий заговорщик. Он не кричал, не прыгал, даже жевательных мишек ел почти беззвучно. Только иногда наклонялся ко мне и спрашивал:
— А папа сейчас поворачивает? А мы уже высоко? А он слышит, как мы тут сидим?
Перед посадкой он снова заволновался. Я видела, как он мнёт край рисунка.
— Мам, а что мы скажем папе?
— Скажем правду. Что мы очень по нему соскучились и хотели посмотреть, как он работает.
— А он не рассердится?
— Нет. Думаю, он сначала удивится. А потом обрадуется.
Самолёт мягко коснулся земли. Пассажиры захлопали, кто-то сразу начал вставать и доставать сумки. Мы с Максимом остались на местах. Я специально тянула время. Когда почти все вышли, к нам снова подошла та же бортпроводница.
— Готовы? — тихо спросила она.
Максим кивнул так серьёзно, будто шёл на экзамен.
Она проводила нас по пустому салону. Дверь в кабину была приоткрыта. Я увидела Андрея. Он стоял спиной, что-то отмечал в планшете и о чём-то негромко говорил со вторым пилотом.
Максим остановился. Я почувствовала, как его ладошка вспотела.
— Давай, — прошептала я.
Он сделал шаг вперёд.
— Папа?
Андрей замер. Медленно обернулся. Сначала он посмотрел на Максима, потом на меня. В его глазах сначала было недоумение, потом изумление, а потом что-то такое, от чего у меня сразу защипало в носу.
— Вы… — он перевёл взгляд с сына на меня. — Вы что здесь делаете?
Максим молча протянул ему рисунок.
Андрей взял лист. Посмотрел на себя, на самолёт, на кривоватую надпись: «ЛУЧШИЙ ПИЛОТ НА СВЕТЕ». Он долго ничего не говорил. Только сжал губы и часто заморгал.
— Это ты нарисовал? — наконец спросил он.
— Я, — кивнул Максим. — Мы тайком купили билеты. Мама придумала. Мы хотели посмотреть, как ты летаешь. Ты не сердишься?
Андрей опустился на корточки и обнял сына так крепко, что Максим пискнул.
— Сержусь? — переспросил он. — Я, кажется, сейчас самый счастливый пилот в мире.
Он посмотрел на меня.
— Ты знала, что он это придумает?
— Это была моя идея, — призналась я.
— Ты умеешь хранить секреты.
— Оказывается, умею.
Второй пилот деликатно вышел, улыбнувшись нам. А Андрей всё не отпускал Максима. Потом взял его на руки и посадил в своё кресло.
— Хочешь посмотреть, где сидит папа?
Максим закивал так быстро, что чуть не стукнулся лбом о приборную панель.
У Андрея между рейсами было несколько часов. Мы успели пообедать в аэропорту, съесть мороженое, три раза обойти зал ожидания и купить магнитик с названием города. Максим всё время держал отца за руку и рассказывал ему, как мы прятались за стойкой с толстовками.
— Ты меня почти увидел! — хохотал он. — Я чуть не закричал!
— Хорошо, что не закричал, — смеялся Андрей. — А то я бы решил, что у меня галлюцинации.
Обратный рейс мы летели уже не тайком. Максим сидел у иллюминатора, а Андрей перед вылетом сказал в микрофон:
— Уважаемые пассажиры, сегодня у нас на борту особенный пассажир. Мой сын. Он первый раз летит со мной.
Максим покраснел и спрятал лицо в ладонях, но было видно, что он улыбается.
Домой мы вернулись до ужина. Максим сразу побежал к бабушке по телефону рассказывать, что сидел в кресле пилота. Андрей поставил сумку в коридоре, посмотрел на меня и покачал головой.
— Ну и семейка у меня.
— Зато лучший рейс в твоей жизни, — сказала я.
Он обнял меня.
— Да. Лучший.
А на холодильнике с тех пор висит рисунок. Кривоватые буквы, гордый пилот и маленький самолётик в небе. Иногда Максим смотрит на него и говорит:
— Мам, а давай ещё раз устроим папе сюрприз?
И я каждый раз отвечаю:
— Давай. Только сначала придумаем, как снова не рассмеяться в аэропорту.