В ту ночь мы с Игорем долго не спали. Я лежала и слушала, как он ворочается, вздыхает, потом снова затихает. Наконец он сказал в темноту:
— Я не знаю, как с ней говорить. Она всегда была такой. Мама её всегда выгораживала.
— А ты? — спросила я. — Ты тоже будешь выгораживать?
Он долго молчал.
— Нет. Просто я не хочу ссоры.
— Я тоже не хочу ссоры. Но я устала быть злой в собственном доме. Это хуже ссоры.
Утром мы договорились. Не о том, чтобы оттолкнуть его сестру. О том, чтобы перестать делать вид, что меня устраивает роль круглосуточной столовой. Игорь пообещал, что в следующий раз не будет отсиживаться в комнате с мультиками. Либо помогает, либо сам решает вопрос с едой. Я пообещала, что не буду молчать, а потом злиться на весь мир.
Прошло три недели. Сообщение прилетело в семейный чат в субботу утром:
«Едем к вам, будем через полчаса».
Я как раз пила кофе и листала каталог тканей для мастерской. Руки дрогнули, но я заставила себя поставить чашку ровно. И написала:
«Хорошо. Только у меня сегодня пусто, ужина нет. Если хотите, заедьте по дороге в магазин или закажем пиццу».
Ответ пришёл почти сразу:
«Марин, ты серьёзно? Мы с детьми».
«Серьёзно. Я не успеваю готовить. Чай у меня есть. Жду».
Игорь вышел из спальни, увидел моё лицо и всё понял.
— Что, опять? — спросил он.
— Опять. Только теперь по-другому.
Он занервничал:
— Может, я сбегаю в магазин? Быстренько?
— Сбегай, если хочешь. Но я не буду. И ты не обязан. Они взрослые люди, Игорь.
Он постоял, потом сел напротив.
— Ладно. Пиццу закажем.
Через полчаса Оксана вошла в квартиру с таким лицом, будто я их не пустила на порог. Дети сразу убежали в комнату, Матвей — к планшету, Соня — к игрушкам. Оксана медленно разделась, заглянула на кухню, увидела пустой стол и чайник.
— И это всё? — спросила она.
— Это всё, что я приготовила, — ответила я спокойно. — Пицца приедет минут через сорок.
— Марина, это как-то не по-семейному.
— Оксана, по-семейному — это когда обе стороны думают друг о друге. Я устала думать за всех.
Она вспыхнула:
— Мы же не чужие! Мы к вам приехали! Неужели трудно?
— Трудно, когда без предупреждения и с пустыми руками. Я не обязана каждый раз устраивать банкет.
Игорь вышел из кухни и встал рядом со мной. Я почувствовала, как он напрягся, но не ушёл.
— Оксан, — сказал он, — мы вас любим. Правда. Но Марина не должна каждый раз готовить три часа. Если хочешь, в следующий раз ты что-нибудь приготовишь или купишь. Или предупредишь заранее. Это же несложно.
Оксана смотрела на брата так, будто он предал её на глазах у всех. Потом отвернулась и пошла в комнату к детям. Я не пошла за ней. Раньше бы пошла. Раньше бы стала оправдываться, предлагать что-то, извиняться за то, что устала.
Пицца приехала. Мы сели за стол. Дети ели шумно и весело, Соня перепачкала соусом щёку, Матвей выпросил добавку. Оксана ела молча, но постепенно лицо у неё смягчилось. После второго куска она вдруг спросила:
— А ты всё ещё делаешь букеты?
Я удивилась.
— Да. У меня мастерская. Небольшая, но своя.
— Я не знала, — сказала она тихо.
— Ты никогда не спрашивала.
Она опустила глаза. Больше мы в тот вечер не спорили. А когда стали собираться, Оксана впервые за много лет сама взяла тарелку и отнесла на кухню. Мелочь. Но я заметила.
На следующий день позвонила свекровь. Голос был недовольный:
— Оксана говорит, ты её не накормила?
— Накормила, мама. Пиццей. И чаем.
— Она говорит, ты её выгнала с кухни.
— Я не выгнала. Я просто сказала, что не буду готовить с нуля, когда приезжают без предупреждения. Если хочешь, приезжай сама и приготовь. Я не отказываюсь.
Свекровь помолчала, потом буркнула что-то про «сейчас все стали эгоистами» и положила трубку. Игорь слышал разговор. Он посмотрел на меня и сказал:
— Я позвоню маме. Не хочу, чтобы всё свалилось на тебя.
Я не стала спорить. Пусть звонит. Это уже была не только моя война.
Через месяц Оксана прислала сообщение:
«Хотим приехать в субботу. Что купить? Я испеку пирог».
Я перечитала его дважды. Потом улыбнулась и ответила:
«Купите фрукты. И предупредите, если опоздаете».
«Хорошо. Спасибо, что сказала тогда».
«Спасибо, что услышала».
В субботу они приехали вовремя. Оксана принесла пирог с яблоками, Матвей — пакет сока, Соня — рисунок для меня. Игорь поставил на стол тарелки, я сварила суп, но не бегала по кухне три часа. Оксана спросила, чем помочь, и я разрешила ей нарезать хлеб. За столом она попробовала картошку и сказала:
— Мягкая. Идеально.
Мы обе засмеялись. Впервые за пять лет.
Я не перестала любить родню. Я просто перестала путать любовь с бесконечным обслуживанием. Иногда, чтобы тебя услышали, достаточно один раз не броситься к плите. И тогда, глядишь, кто-то другой сам захочет накрыть на стол.
Конец.