Такси увозило их от «Золотого фазана» в густую вечернюю тишину. Игорь молчал всю дорогу, только у самого дома не выдержал:
— Олена, ты понимаешь, что ты сейчас сделала? Ты порвала дарственную. Ты ушла со свадьбы единственной внучки. Ты… ты всё разрушила.
Олена смотрела в окно, где проплывали огни города.
— Нет, Игорь. Я не разрушила. Я просто перестала делать вид, что меня можно посадить за стол для прислуги и сделать вид, будто так и надо.
Дома она сняла новое платье, аккуратно повесила его на плечики и прошла на кухню. Внутри было пусто и тихо. Но это была не та пустота, от которой хочется выть. Это была тишина человека, который наконец-то поставил точку.
Телефон взорвался через десять минут. Светлана кричала в трубку так, что было слышно даже Игорю:
— Мама, ты сошла с ума?! Олег в ярости! Родители Максима спрашивают, что случилось! Ты обязана вернуться и извиниться!
— Я никому ничего не обязана, Света, — спокойно ответила Олена. — И извиняться я не буду. Это ты должна извиниться. За то, что позволила посадить свою мать за стол для персонала.
— Но так было нужно! Там всё по спискам! Ты не понимаешь…
— Я всё понимаю. Именно поэтому я ушла.
Она положила трубку. Игорь стоял в дверях, беспомощно глядя на неё.
— А если они больше никогда не приедут?
— Значит, так тому и быть. Я устала быть удобной.
Через полчаса в дверь позвонили. Олена открыла и замерла. На пороге стояла Варя — в белоснежном свадебном платье, с размазанной тушью и красными от слёз глазами. Рядом с ней — Максим, жених, в костюме, но без бабочки, которую он, видимо, сорвал по дороге.
— Бабуля… — Варя шагнула вперёд и обняла её так крепко, будто боялась, что та исчезнет. — Я не знала. Мне сказали, что ты ушла. Я не знала, что тебя хотели посадить в малый зал. Я думала, ты за главным столом. Прости меня.
Олена погладила её по волосам.
— Синичка моя. Ты здесь ни при чём. Я не на тебя обиделась.
Максим переступил с ноги на ногу и глухо сказал:
— Олена Сергеевна, простите. Это мой отец всё устроил. Я должен был сам всё проверить. Я не хочу такой свадьбы, где кому-то из моих родных указывают место у технической зоны. Я люблю Варю. И я уважаю вас.
Олена внимательно посмотрела на него. Потом перевела взгляд на обрывки дарственной, лежавшие в папке на тумбочке.
— Квартиру я вам сегодня не подарю, — сказала она тихо. — И не потому, что я злая. А потому, что подарок, сделанный из страха и желания угодить, ничего не стоит. Я оставлю её Варе в наследство. А пока — живите своим умом. Если вы настоящая семья, вы справитесь и без моей двушки.
Варя покачала головой.
— Бабуля, мне не нужна квартира. Я за тобой приехала.
На кухне закипел чайник. Олена достала из шкафа банку вишнёвого варенья, которое Варя любила с детства. Игорь, всё ещё растерянный, сел за стол. Максим неуклюже подвернул рукава пиджака. Варя, не снимая платья, взяла ложку и первой потянулась к варенью.
— Знаешь, — вдруг сказала она, улыбнувшись сквозь слёзы, — это лучшая свадьба, которая могла быть.
Олена посмотрела на них — на внучку в белом платье, на серьёзного Максима, на мужа, который наконец-то перестал суетиться. За окном догорал закат. Где-то в «Золотом фазане» всё ещё гремела музыка и сверкали хрустальные бокалы. А здесь, на маленькой кухне, было тихо и тепло.
Телефон снова зазвонил. На экране светилось «Света». Олена не взяла. Она просто перевернула телефон экраном вниз и пододвинула к Варе блюдце с вареньем.
Иногда самое почётное место — не в центре зала, а за столом, где тебя действительно ждут.