Машина Анри Дельма неслась к Экюлли. Он молчал. Я же смотрела на свои запястья, на которых ещё оставались следы от наручников.
— Почему мама? — в конце концов спросила я.
Анри вздохнул.
— Потому что Антуан сломал её прежде, чем сломал тебя.
Он объяснил. Антуан узнал два года назад, что Анри — мой биологический отец. Он ничего не сказал. Он подготовил ловушку. Сначала он выманил у моей матери пароль от моего рабочего компьютера во время семейного ужина. Она думала, что он готовит сюрприз к годовщине нашей свадьбы. Потом, когда всё взорвалось, он начал ей угрожать.
— Он сказал ей, что если она заговорит, Люка заберут, а меня обвинят в соучастии, — добавил Анри. — Твоя мать испугалась. Она подписала доверенность на покупку твоей квартиры на деньги, которые он ей давал. Она не знала, что эти деньги пришли из моего фонда.
Когда мы приехали к моей матери, она сидела на кухне, дрожащими руками сжимая остывшую чашку. Она подняла глаза, и прежде чем я успела произнести хоть слово, разрыдалась.
— Клэр, клянусь, я не знала, что он добьётся твоего осуждения. Я думала, он просто хочет тебя разорить, чтобы получить развод на выгодных для себя условиях. Потом я поняла. Слишком поздно.
— Почему ты мне ничего не сказала?
— Потому что он угрожал Люка. И потому что мне было стыдно. Я уже предала твоего отца, скрывая от тебя Анри. Я не хотела потерять ещё и тебя.
Она достала из сумки старый диктофон.
— Я записала наш последний разговор. Не знаю, будет ли этого достаточно. Но я больше не хочу молчать.
Мы стали слушать. Голос Антуана был спокойным, почти насмешливым.
— Если ты заговоришь, Сильви, я сделаю Люка сиротой и без матери, и без отца. Ты уже потеряла своего любовника. Не потеряй и внука.
Моя мать ответила:
— Ты разрушил жизнь моей дочери.
Антуан засмеялся.
— Она оправится. В тюрьме времени много.
Я почувствовала, как что-то во мне сломалось. Не моя мать. Антуан. Мужчина, которого я любила, никогда не существовал. Был только актёр.
Анри взял диктофон.
— С этим, плюс экспертизы, мы можем возобновить дело.
На следующий день адвокат Вассёр, присланная Анри, подала ходатайство о пересмотре дела. Оспоренная компьютерная экспертиза была проведена заново. Подключения шли не с моего компьютера, а с частного сервера, связанного с домом Элоди. На её компьютере была папка под названием «CLR — signatures». Внутри — скан моей электронной подписи, мои учётные данные и черновики фальшивых поставщиков.
Марсель Дюфур, сотрудник, которому я передала номер, дал показания. Он рассказал, что передал его Анри Дельма. Он также подтвердил, что Антуан улыбался, пока на меня надевали наручники.
Следствие отследило переводы. 1,9 миллиона евро действительно пришли из частного фонда Анри. Антуан похитил их, заставив всех поверить, что я обогащаюсь. Затем он использовал часть этих денег, чтобы через мою мать купить мою собственную квартиру и отмыть средства. Остальное лежало на счёте на Кипре, оформленном на имя Элоди.
Антуана и Элоди арестовали в Анси, в отеле, где они сняли номер с видом на озеро. Элоди пыталась сбежать через окно. Антуан пытался свалить вину на мою мать. Но запись, метаданные и банковские выписки говорили громче.
Второй процесс длился шесть дней.
Председатель суда объявил мой оправдательный приговор. Я услышала, как Люка плачет в глубине зала. Мать держала его за руку. Анри стоял, прислонив трость к скамье.
Антуан был приговорён к двенадцати годам тюрьмы за мошенничество, отмывание денег, подделку и использование поддельных документов. Элоди — к восьми. Моя мать получила восемнадцать месяцев условно за укрывательство. Я свидетельствовала в её пользу.
— Она стала жертвой шантажа, — сказала я. — Не соучастница. Просто напуганная.
Судья посмотрел на неё строго, а потом с некоторой жалостью.
На выходе из суда Анри взял меня за плечо.
— Ты свободна, Клэр.
— Ещё нет, — ответила я. — Но скоро стану.
Через месяц я получила письмо из тюрьмы Сен-Поль. От Антуана.
«Ты никогда не воспользуешься моим состоянием. Без меня ты была никем».
Я засмеялась. Впервые за долгое время я засмеялась.
Я зажгла зажигалку и смотрела, как бумага горит в раковине.
— Я никогда не хотела твоего состояния, Антуан. Я вернула себе свою жизнь.
Люка вбежал в гостиную с мячом под мышкой.
— Мама, Анри говорит, что научит меня играть в теннис. Ему можно?
Я посмотрела на отца, стоявшего в дверном проёме. У него были влажные глаза.
— Да, мой милый. Можно.
В тот вечер мать пришла на ужин. Она положила ключи от моей квартиры на стол.
— Я купила её для тебя. Я так и не нашла, как тебе это сказать. Я хотела, чтобы Люка сохранил свою комнату. Я хотела, чтобы у тебя было место, куда можно вернуться.
Я не всё простила. Ещё нет. Но ключи я оставила.
Через год я открыла свою консалтинговую фирму в сфере финансов. Анри представил меня своим партнёрам. Люка вырос. Мать постарела. Антуан остался в тюрьме.
Иногда я вспоминаю ту фразу в коридоре суда.
«Наслаждайся своими десятью годами».
Я не отсидела десять лет.
Я построила новую жизнь.
А они за решёткой так и не воспользовались моими деньгами.
Конец.