Кума
Кума
Решили два кума на ночь жёнами поменяться.
Дождались, когда бабы уснут, и давай…
Володя пристраивается к куме, а та — храпит.
— Блин, да что ж так туго?
Он поёрзал, подвинулся, попробовал ещё раз — ничего. Кума спала как убитая, и храп у неё был такой, что, казалось, стены дрожат.
Володя откинулся на подушку и уставился в потолок.
— Ну и дела, — пробормотал он.
В соседней комнате тоже было тихо. Слишком тихо.
Он прислушался.
Ничего.
Ни скрипа, ни шёпота, ни смеха.
Только храп. Двойной. Потому что из другой комнаты доносился второй храп — его собственной жены.
Володя сел на кровати.
— Слышь, — прошептал он. — Кума.
Та не пошевелилась.
— Кума!
Храп.
Володя вздохнул, встал и на цыпочках вышел в коридор.
Дверь в спальню, где спала его жена, была приоткрыта. Он заглянул.
Жена спала одна.
Одеяло на её стороне было ровно натянуто. Вторая половина кровати — пустая. Не смятая. Не тронутая.
Володя похолодел.
— Кум? — позвал он тихо.
Никто не ответил.
Он прошёл в гостиную.
Пусто.
На кухню.
Пусто.
На веранду.
Пусто.
Он вернулся в коридор и остановился. Из комнаты кумы по-прежнему доносился храп. Ровный. Спокойный. Так храпят люди, которые спят уже давно и крепко.
Володя толкнул дверь.
Кума лежала на кровати.
Одна.
Он подошёл ближе.
Одеяло было натянуто до подбородка. Лицо спокойное. Глаза закрыты. Дыхание ровное.
Слишком ровное.
Володя наклонился.
Храп не прекращался.
Но губы кумы были плотно сжаты.
Он отшатнулся.
— Твою мать…
Храп шёл не от неё.
Он шёл из-под кровати.
Володя опустился на колени и заглянул.
Там, в темноте, лежал его кум.
Живой. Дышащий. С закрытыми глазами.
И храпел.
Володя схватил его за плечо.
— Кум! Кум, вставай!
Тот не реагировал.
Володя потряс сильнее.
— Кум!
Ничего.
Он вытащил его из-под кровати — тяжело, неуклюже, чувствуя, как под руками тело кажется чужим и неподатливым.
Кум открыл глаза.
Медленно.
Как будто из глубокого сна.
— А? — сказал он. — Что?
— Ты какого чёрта под кроватью делаешь?
Кум моргнул.
— Под какой кроватью?
— Под этой!
Кум посмотрел вокруг.
— Я… я не помню.
— Ты не помнишь, как залез под кровать?
— Не помню.
Володя отпустил его.
— А где моя жена?
Кум посмотрел на него.
Долго.
— Какая жена?
— Моя.
— А… — Кум потёр лицо руками. — Не знаю.
Володя вышел из комнаты.
Он снова обошёл весь дом.
Ничего.
Он вернулся в гостиную и сел в кресло.
На столе лежал телефон.
Он взял его.
Набрал номер жены.
Гудки.
Долгие.
Потом голос:
— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.
Он набрал ещё раз.
То же самое.
Он посмотрел на кума, который стоял в дверях и смотрел в пол.
— Ты понимаешь, что происходит?
Кум покачал головой.
— Нет.
— Где моя жена?
— Я не знаю.
— А твоя?
Кум посмотрел в сторону спальни.
— Спит.
— Ты уверен?
Кум не ответил.
Володя встал.
— Пойдём.
Они вернулись в спальню.
Кума по-прежнему лежала на кровати. Одеяло натянуто. Лицо спокойное. Глаза закрыты.
Но храпа больше не было.
Тишина.
Володя подошёл.
Наклонился.
Прислушался.
Ничего.
Он протянул руку и коснулся её плеча.
Холодное.
Он отдёрнул руку.
— Кум…
— Что?
— Она… она не дышит.
Кум подошёл.
Посмотрел.
Потом сел на пол.
— Господи, — сказал он.
Володя набрал скорую.
Потом полицию.
Потом снова скорую, потому что руки тряслись и он не был уверен, что правильно назвал адрес.
Приехали быстро.
Врачи. Полиция. Эксперты.
Кума увезли.
Кума допрашивали.
Володю допрашивали.
Он рассказал всё.
Про то, как они решили поменяться жёнами.
Про то, как он пришёл к куме.
Про то, как она храпела.
Про то, как он нашёл кума под кроватью.
Про то, как жены не было.
Следователь, молодой мужчина с усталыми глазами, слушал внимательно.
— Значит, вы пришли в комнату к потерпевшей примерно в полночь?
— Да.
— И она спала?
— Да.
— Храпела?
— Да.
— А ваш кум был под кроватью?
— Да.
— И вы не видели, как он туда залез?
— Нет.
— И не видели, как ваша жена вышла из дома?
— Нет.
Следователь помолчал.
— А ваша жена… она что-нибудь принимала? Лекарства? Снотворное?
— Нет. Она вообще таблеток не пила.
— А потерпевшая?
— Кума? Тоже нет. Она здоровая была. Как лошадь.
Следователь записал что-то.
— Мы проверим. Но пока картина странная.
— Странная?
— Ваша жена исчезла. Потерпевшая умерла. Ваш кум ничего не помнит. Вы ничего не видели. Дом полон людей, но никто ничего не слышал.
Володя молчал.
— Вы понимаете, как это выглядит?
— Понимаю.
— И?
— Я не убивал.
— Я не говорю, что вы убивали. Я говорю, что вы — единственный, кто был в сознании.
Володя посмотрел в окно.
За окном светало.
— Она ушла, — сказал он тихо.
— Кто?
— Моя жена. Она ушла.
— Куда?
— Не знаю.
— Почему вы так думаете?
— Потому что она знала.
Следователь нахмурился.
— Знала что?
Володя закрыл глаза.
— Всё.
Он не стал объяснять.
Но он знал.
Жена знала. Она знала про их уговор. Знала про кума. Знала про куму. Знала всё.
И она ушла.
Не ночью.
Раньше.
Может, за день. Может, за неделю.
Она собрала вещи. Она выключила телефон. Она исчезла.
А кума умерла.
Потому что что-то пошло не так.
Потому что то, что они задумали, было не игрой.
Это была измена.
Это было предательство.
Это было то, что нельзя было провернуть без последствий.
Следствие длилось месяц.
Потом ещё месяц.
Потом дело закрыли.
Причина смерти кумы — остановка сердца.
Естественная.
Никаких следов насилия.
Никаких следов яда.
Никаких следов чего-либо.
Просто сердце остановилось.
Володя не поверил.
Кум не поверил.
Но что они могли сделать?
Они похоронили куму.
На похоронах было мало людей.
Кум стоял у гроба. Смотрел. Молчал.
Володя стоял рядом.
Они не разговаривали.
После похорон кум уехал.
Куда — никто не знал.
Володя остался.
Он жил в пустом доме.
Ждал.
Каждый вечер он сидел на кухне и смотрел на телефон.
Иногда звонил.
Аппарат абонента выключен.
Он ждал год.
Потом два.
Потом перестал считать.
Однажды, спустя три года, он поехал в город.
По делам. По ерунде. Просто чтобы выйти из дома.
На вокзале, в толпе, он увидел женщину.
Она стояла у киоска и покупала газету.
Волосы у неё были другие. Короче. Светлее.
Одежда другая.
Но он узнал её.
По тому, как она держала сумку.
По тому, как наклоняла голову.
По тому, как расплачивалась — медленно, отсчитывая монеты.
Он подошёл.
— Здравствуй.
Она обернулась.
Посмотрела на него.
И в её глазах не было ничего.
Ни страха.
Ни радости.
Ни удивления.
— Вы меня знаете? — спросила она.
— Ты моя жена.
Она покачала головой.
— Вы ошиблись.
— Нет.
— Я вас не знаю.
Она взяла газету и пошла.
Он стоял и смотрел ей вслед.
Она не обернулась.
Он вернулся домой.
Сел на кухне.
Достал бутылку.
Выпил.
Потом ещё.
Потом заснул прямо за столом.
Ему приснилась кума.
Она сидела напротив.
Молчала.
Смотрела на него.
— Прости, — сказал он.
Она не ответила.
— Я не хотел.
Она улыбнулась.
Очень слабо.
— Я знаю.
— Тогда почему?
— Потому что вы хотели.
Он проснулся.
За окном было темно.
Он посмотрел на телефон.
Набрал номер.
Гудки.
Долгие.
Потом голос:
— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети.
Он положил трубку.
И понял, что больше не будет звонить.
Никогда.
Он прожил ещё двадцать лет.
Один.
Никого не искал.
Никого не ждал.
Он умер в том же доме.
Тихо. Во сне.
Никто не пришёл на его похороны.
Кроме кума.
Кум приехал из другого города.
Постаревший. Седой.
Он стоял у могилы.
Долго.
Потом сказал:
— Я знал, что так будет.
Он бросил горсть земли.
И ушёл.
Больше его никто не видел.
А дом остался стоять.
Пустой.
Тихий.
С храпом, который слышал только ветер.
И с женщиной, которая однажды ночью вышла из него и не вернулась.
Потому что некоторые вещи нельзя простить.
Некоторые вещи нельзя забыть.
Некоторые вещи просто уходят.
И не оглядываются.
—
Название: «Кума»
