Яд в стакане

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Врач молча посмотрел на меня. Потом снял очки, протёр их платком и снова надел. Его руки тоже дрожали.

— Госпожа Маргарет, — начал он тихо, — то, что я сейчас скажу, может показаться вам безумием. Но я обязан вас предупредить.

— Говорите, — прошептала я. — Я уже готова ко всему.

— В вашем образце обнаружено вещество, которое называется дигоксин. Это препарат для сердца. В малых дозах он используется для лечения сердечной недостаточности. Но в тех количествах, которые я вижу здесь… — он замолчал, подбирая слова. — Это не лечение. Это медленное отравление.

У меня потемнело в глазах. Я схватилась за край стола, чтобы не упасть.

— Вы уверены? — выдохнула я.

— Абсолютно. Концентрация в несколько раз превышает допустимую норму. Если бы вы продолжали пить этот напиток ещё несколько недель, у вас начались бы серьёзные проблемы с сердцем. Аритмия, остановка дыхания, кома. И всё это выглядело бы как естественная смерть от сердечного приступа. В вашем возрасте, — он деликатно кашлянул, — никто бы ничего не заподозрил.

Я сидела, не в силах вымолвить ни слова. В голове крутилось одно и то же: «Дэниел. Мой Дэниел. Тот, кто готовил мне завтраки. Тот, кто дарил мне цветы. Тот, кто называл меня своей единственной».

— Что мне делать? — наконец спросила я.

Врач посмотрел на дверь, потом снова на меня.

— У вас есть кто-то, кому вы доверяете? Сын, дочь, брат, сестра, друг?

— У меня есть дочь. Она живёт в другом городе. Мы не очень близки, но… она единственная, кто у меня остался.

— Позвоните ей. Сегодня же. Расскажите всё. И не возвращайтесь домой одна. Я могу вызвать полицию, если вы хотите.

Я задумалась. Полиция. Обвинение. Суд. Дэниел в тюрьме. Но что, если я ошибаюсь? Что, если это какая-то чудовищная ошибка? Что, если он действительно добавлял мне витамины, а лаборатория перепутала образцы?

Нет. Я видела его лицо. Я видела, как дрожали его руки. Я слышала его шёпот в телефон: «Мы можем её потерять».

— Я пока не буду обращаться в полицию, — сказала я. — Сначала я хочу понять. Я хочу знать, зачем. И я хочу, чтобы он сам мне всё рассказал.

Врач покачал головой.

— Это опасно, госпожа Маргарет. Очень опасно. Если он узнает, что вы знаете…

— Он не узнает. Я буду осторожна.

Врач вздохнул, но кивнул. Он дал мне результаты анализов, записал на бумажке название вещества и рекомендации — что делать, если мне станет плохо. И попросил звонить ему каждый день.

Я вышла из клиники, чувствуя себя так, будто шла по тонкому льду. Солнце светило ярко, люди вокруг спешили по своим делам, кто-то смеялся, кто-то разговаривал по телефону. А я шла и думала: «Кто ты, Дэниел? Кто ты на самом деле?»

—

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТАЙНА ДЭНИЕЛА

Дома я вела себя как обычно. Готовила ужин, улыбалась, спрашивала, как прошёл его день. Дэниел был внимателен и ласков, как всегда. Он снова приготовил мне напиток.

— Выпей, дорогая. Ты сегодня какая-то бледная.

Я взяла стакан, поднесла к губам и сделала вид, что пью. На самом деле я зажала жидкость в щеке, а потом, когда он отвернулся, выплюнула её в салфетку.

— Вкусно, — сказала я. — Спасибо, милый.

Он улыбнулся. Но в его глазах я заметила что-то странное. Тревогу? Нетерпение? Я не могла понять.

Ночью, когда он уснул, я встала и тихонько прошла в его кабинет. Я никогда раньше не рылась в его вещах — мне казалось это недостойным. Но сейчас было не до принципов.

В нижнем ящике стола, запертом на маленький замок, я нашла папку. Замок я открыла шпилькой — в молодости я работала вожатой в лагере и научилась всяким хитростям.

В папке были документы. Страховой полис на мою жизнь. На сумму… я ахнула. Полмиллиона долларов. Выгодоприобретатель — Дэниел Уоррен.

А ещё — письма. Напечатанные на компьютере, без подписи. «Ты должен ускориться. У нас мало времени. Если она не умрёт в течение двух месяцев, сделка сорвётся, и ты потеряешь всё».

Я перечитала письмо три раза. Потом ещё три. И только тогда до меня дошло.

Это не было любовью. Это никогда не было любовью. Я была для него просто… ставкой. Способом получить деньги.

Я сидела на полу его кабинета, прижав руку ко рту, чтобы не закричать. Слёзы текли по щекам, но я их не вытирала. Я думала о том, как он готовил мне завтраки, как дарил цветы, как называл меня «своей единственной». Всё это было ложью. Всё.

Но кто был вторым? Кому он писал эти письма? Кто был тем «мы», о котором он говорил по телефону?

Я взяла один из конвертов. На нём был обратный адрес. Женское имя. «Элеонора Кросс».

Элеонора Кросс. Я знала это имя. Дэниел упоминал его пару раз — говорил, что это его деловой партнёр, что она помогает ему с инвестициями. Но я никогда её не видела.

Я вернула документы на место, заперла ящик и вернулась в спальню. Дэниел спал. Я легла рядом, но не сомкнула глаз до утра.

—

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ЭЛЕОНОРА

На следующий день я позвонила дочери. Её зовут Сара, ей сорок два, она живёт в Чикаго, работает бухгалтером. Мы не виделись два года — после того, как я вышла замуж за Дэниела, она перестала со мной общаться. Она говорила, что я «сошла с ума», что «этот человек тебя погубит».

Она оказалась права.

— Мама? — её голос был удивлённым. — Что случилось? Ты никогда не звонишь.

— Сара, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Прости меня. Я была дурой. Ты была права.

— Мама, что происходит?

Я рассказала ей всё. О напитке, о лаборатории, о страховке, о письмах. Она слушала молча, и я слышала, как она дышит — тяжело, прерывисто.

— Я еду к тебе, — сказала она, когда я закончила. — Сегодня же. Не говори ему ничего. Веди себя как обычно. И, мама… не пей больше ничего, что он тебе даёт.

— Я знаю.

— И ещё. Найди этого человека, Элеонору. Узнай, кто она.

— Я попробую.

После звонка я почувствовала себя немного лучше. У меня был план. И у меня была дочь.

Я начала следить за Дэниелом. Это было непросто — он был осторожен. Но я была учительницей с тридцатилетним стажем, и я умела быть незаметной.

Через неделю я узнала, что он каждый вторник и четверг встречается с Элеонорой в ресторане на другом конце города. Я решила пойти туда.

В тот вторник я надела своё лучшее платье, сделала причёску и отправилась в ресторан. Я села за столик в углу, заказала чай и стала ждать.

Они пришли вдвоём. Дэниел и женщина лет сорока, высокая, с рыжими волосами и холодными серыми глазами. Она смеялась над чем-то, что он говорил, и касалась его руки.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри меня что-то умирает. Не любовь — любви уже не было. Умирала вера в людей. Вера в то, что кто-то может быть искренним.

Я дождалась, когда Дэниел отойдёт в туалет, и подошла к её столику.

— Элеонора Кросс?

Она подняла глаза. И я увидела, как её лицо меняется — от удивления к страху, от страха к расчёту.

— Маргарет? — сказала она. — Что вы здесь делаете?

— Я знаю, — сказала я тихо. — Я всё знаю. О дигоксине, о страховке, о письмах. И я хочу знать: зачем? Зачем вам это?

Она молчала. Потом усмехнулась.

— Деньги, Маргарет. Всегда деньги. Дэниел должен мне крупную сумму. Он проиграл её в казино — не спрашивайте, как. И когда он не смог расплатиться, я предложила ему сделку. Он женится на богатой вдове, страхует её жизнь, а потом… ну, вы понимаете.

— Я не богата, — сказала я. — У меня пенсия и маленький дом.

— Мы знали это. Но страховка на полмиллиона — это тоже неплохо. А дом можно продать.

Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

— Вы чудовище.

— Я реалистка, — пожала она плечами. — И, кстати, ваш муж идёт. Я бы на вашем месте ушла.

Я обернулась. Дэниел стоял в дверях и смотрел на нас. Его лицо было белым как мел.

—

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ. ПРИЗНАНИЕ

Домой мы ехали молча. Дэниел вёл машину, глядя прямо перед собой. Я сидела рядом и смотрела в окно.

Когда мы вошли в дом, он закрыл дверь и прислонился к ней спиной.

— Ты всё знаешь, — сказал он. Это был не вопрос.

— Да.

— И что теперь?

— Я хочу услышать это от тебя. Не от врача, не от лаборатории, не от твоей… партнёрши. От тебя.

Он опустил голову.

— Я не хотел, чтобы так вышло.

— Ты не хотел? Ты добавлял мне яд в напиток каждый вечер! Ты планировал мою смерть!

— Я не планировал! — он повысил голос, но тут же снова понизил его. — Элеонора… она заставила меня. Я был в долгах. Я не мог расплатиться. Она сказала, что это единственный способ.

— И ты согласился? Ты согласился убить человека, чтобы расплатиться с долгами?

— Я думал… я думал, что смогу остановиться. Что найду другой способ. Но время шло, и…

— И ты продолжал. Каждый вечер. Каждый, чёрт побери, вечер.

Он замолчал. Потом посмотрел на меня — и я увидела в его глазах слёзы.

— Я полюбил тебя, Маргарет. Правда. В какой-то момент всё это стало не игрой. Я не хотел тебя убивать. Я хотел… я хотел всё исправить.

— Ты не исправил. Ты продолжал.

— Знаю.

Он сполз по двери на пол и закрыл лицо руками.

Я смотрела на него и чувствовала… ничего. Ни жалости, ни гнева. Просто пустоту.

— Сара приедет завтра, — сказала я. — Мы пойдём в полицию. И ты расскажешь им всё. Про Элеонору, про долги, про страховку. Всё.

Он поднял на меня глаза.

— Ты меня сдашь?

— Я не сдаю. Я защищаю свою жизнь.

—

ЧАСТЬ ПЯТАЯ. РАСПЛАТА

Сара приехала на следующее утро. Она обняла меня на пороге, и я впервые за долгое время почувствовала, что не одна.

— Мама, ты как?

— Жива, — сказала я. — Пока.

Мы вместе пошли в полицию. Дэниел не сопротивлялся. Он рассказал всё: о знакомстве с Элеонорой, о проигрыше в казино, о плане, о дигоксине. Полиция арестовала его в тот же день. Элеонору нашли через неделю — она пыталась бежать из страны.

Следствие длилось полгода. Я давала показания, Сара поддерживала меня. Врач из лаборатории стал главным свидетелем обвинения.

Дэниела приговорили к восьми годам тюрьмы за покушение на убийство. Элеонору — к десяти, как организатора.

Когда приговор был зачитан, я сидела в зале суда и смотрела на него. Он не обернулся. Ни разу.

—

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ. ЖИЗНЬ ПОСЛЕ

Прошёл год. Я продала дом, в котором жила с Дэниелом, и купила маленькую квартиру недалеко от Сары. Мы стали видеться чаще. Она звонит мне каждый день, и мы подолгу разговариваем — о её работе, о моих книгах, о всякой ерунде.

Я снова начала преподавать — на общественных началах, в школе для взрослых. Веду уроки литературы для тех, кто не успел получить образование в молодости.

Иногда я вспоминаю Дэниела. Не с ненавистью — ненависть отнимает слишком много сил. Просто… вспоминаю. Как он готовил мне завтраки, как дарил цветы, как называл меня своей единственной. И думаю: было ли это когда-нибудь правдой? Хоть на секунду?

Не знаю. Наверное, никогда не узнаю.

Но я знаю другое. Я знаю, что чуть не умерла из-за доверия. Из-за веры в то, что кто-то может любить меня просто так, без причины. И я знаю, что больше никогда не позволю никому решать за меня, кому верить, а кому нет.

Однажды Сара спросила меня:

— Мама, ты жалеешь, что вышла за него?

Я подумала. И ответила:

— Жалею. Но не о том, что вышла. А о том, что не заметила раньше. Что не задавала вопросов. Что верила в сказку, которую он мне рассказывал.

— А теперь?

— А теперь я знаю, что сказки бывают только в книгах. И это нормально. Настоящая жизнь интереснее.

Она улыбнулась и взяла меня за руку.

— Я люблю тебя, мама.

— И я тебя, Сара.

—

ЭПИЛОГ

Мне 66 лет. Я живу в маленькой квартире с видом на парк. У меня есть дочь, которая звонит мне каждый день. У меня есть ученики, которые ждут меня по вторникам и четвергам. У меня есть книги, чай и тишина.

Иногда по вечерам я вспоминаю тот день, когда увидела, как Дэниел добавляет что-то в мой стакан. И каждый раз думаю: если бы я тогда промолчала, если бы выпила, если бы не отнесла бутылку в лабораторию — что было бы?

Я не знаю. И не хочу знать.

Я просто рада, что хватило смелости задать вопрос. И что нашёлся врач, который побледнел и закрыл дверь.

Потому что иногда один вопрос — это всё, что отделяет тебя от жизни.

Конец.