Второй шанс

Часть II

Себастьян откинулся в кресле, и в его памяти всплыла та ночь с пугающей ясностью.

Он сидел в своём кабинете, пил третий бокал виски, когда зазвонил телефон. Незнакомый номер. Он сбросил вызов. Телефон зазвонил снова. Он сбросил опять. На третий раз он уже собирался ответить, но дверь открылась, и вошла Виктория — женщина, которая в тот период была его помощницей и, как он теперь понимал, манипулировала им с самого начала.

— Не отвечай, — сказала она мягко, кладя руку ему на плечо. — Это наверняка она. Эмма. Она найдёт любой повод, чтобы вернуться. Ты же не хочешь снова через это пройти.

Себастьян посмотрел на экран телефона. Незнакомый номер. Он колебался.

— Что, если это что-то важное?

— Важное? — Виктория усмехнулась. — Себастьян, она тебе изменила. Она предала тебя. Всё, что она делает теперь, — это попытки вернуться к твоим деньгам. Поверь мне.

Он сбросил вызов.

И больше никогда не вспоминал об этом.

До сегодняшнего дня.

Теперь он смотрел на детектива, и в его груди поднималась волна чего-то тёмного, тяжёлого, невыносимого.

— Кто ещё знал об этих звонках? — спросил он хрипло.

— Мы проверили записи больницы, — ответил детектив. — Медсестра, которая звонила, оставила пометку: «Контактное лицо отказалось отвечать. Женщина, ответившая на звонок, сказала, что мистер Коул недоступен и не желает получать информацию».

Себастьян сжал подлокотники кресла.

— Женщина?

— Да, сэр. Судя по записям, это была женщина. Имя не указано, но звонок был принят с вашего личного номера.

Виктория.

Виктория ответила на тот звонок.

Виктория сказала больнице, что он не желает ничего знать.

И Виктория была той, кто показал ему ту фотографию с Даниэлем.

Всё сложилось в его голове с ужасающей ясностью.

Он встал, подошёл к окну и посмотрел на город внизу. Пять лет. Пять лет он жил с уверенностью, что Эмма его предала. Пять лет он строил свою империю, убеждая себя, что избавился от предательницы. Пять лет он не знал, что у него есть дочь.

Дочь.

Девочка с лицом его матери.

Он закрыл глаза, и перед ним возник образ Софи — её маленькие руки, обвившие талию Эммы, её голос, зовущий маму. И Эмма, прижимающая её к груди, защищающая, как львица.

Он вспомнил, как Эмма стояла под дождём у ворот особняка, промокшая до нитки, с руками, прижатыми к животу. Она что-то кричала ему. Что-то важное.

Он не слушал.

Он стоял в дверях и смотрел, как охранники выталкивают её за ворота, и не чувствовал ничего, кроме презрения.

Теперь он знал, что она кричала.

Она кричала, что беременна.

Себастьян повернулся к детективу.

— Найдите мне Викторию.

— Мистер Коул, она сейчас в Европе. Мы можем…

— Мне плевать, где она. Найдите её. И привезите сюда. Живой.

Детектив кивнул и вышел.

Себастьян остался один в кабинете. Он сел обратно в кресло, открыл папку и начал читать всё, что там было.

Медицинские отчёты. Записи о беременности. Результаты анализов. Всё было там. Каждый документ подтверждал то, что он отказывался признать.

Ребёнок был его.

И Эмма растила её одна. Пять лет.

Он перевернул страницу и увидел фотографию, которую детектив не упоминал. Она была сделана в роддоме. Эмма лежала на кровати, бледная, с капельницей в руке, а рядом в кювете спал новорождённый ребёнок. На обороте фотографии было написано от руки: «Софи, 2,8 кг. Мама и дочка».

Себастьян почувствовал, как что-то горячее подступило к горлу.

Он не плакал с тех пор, как умерла его мать. Ему было тогда двенадцать. Но сейчас, глядя на эту фотографию, он почувствовал, как глаза защипало.

Он отложил фотографию и взял телефон.

— Найдите мне адрес Эммы Беннетт. Немедленно.

—

Эмма жила в маленькой квартире на окраине города. Двухкомнатная, с крошечной кухней и балконом, выходящим на шумную улицу. Но внутри было тепло и уютно. Стены были увешаны рисунками Софи, на полках стояли книги, а на подоконнике цвели растения, которые Эмма вырастила сама.

В то утро Эмма готовила завтрак, а Софи сидела за столом и рисовала.

— Мама, а кто был тот дядя вчера? — спросила Софи, не поднимая головы от рисунка.

Эмма замерла на секунду.

— Какой дядя, солнышко?

— Тот, который смотрел на меня так странно. У него были такие же глаза, как у меня.

Эмма почувствовала, как её сердце сжалось.

— Это… старый знакомый, — сказала она мягко. — Мы учились вместе.

— А почему он так смотрел?

— Я не знаю, милая.

Софи задумалась на мгновение, потом пожала плечами и вернулась к рисунку.

— Я нарисую ему картинку, — сказала она. — Может быть, он тогда перестанет так смотреть.

Эмма не ответила. Она отвернулась к плите и почувствовала, как к горлу подступает комок.

Она не могла позволить Себастьяну войти в их жизнь. Не после всего, что он сделал.

Но она знала, что он не отступит. Люди вроде Себастьяна Коула никогда не отступают.

И когда раздался стук в дверь, она уже знала, кто это.

Она открыла дверь и увидела его на пороге. Он стоял, одетый в простую чёрную куртку, без охраны, без свиты. Его лицо было бледным, а глаза — красными, будто он не спал всю ночь.

— Эмма, — сказал он тихо. — Мне нужно с тобой поговорить.

— Нам не о чем говорить, — ответила она, пытаясь закрыть дверь.

Но он остановил её рукой.

— Пожалуйста, — сказал он, и в его голосе было что-то, чего она никогда раньше не слышала. — Пожалуйста, просто выслушай меня.

Софи выглянула из-за плеча Эммы.

— Мама? Кто это?

Себастьян посмотрел на девочку, и его лицо исказилось от боли.

— Привет, — сказал он мягко, приседая, чтобы оказаться на одном уровне с ней. — Меня зовут Себастьян. Я… я друг твоей мамы.

Софи нахмурилась.

— Ты тот дядя из ресторана.

— Да. Ты меня помнишь?

— Ты смотрел на меня странно.

Себастьян улыбнулся, но улыбка была грустной.

— Прости меня. Я просто… ты очень похожа на одного человека, которого я давно знал.

— На кого?

— На мою маму.

Софи посмотрела на Эмму, потом снова на Себастьяна.

— Твоя мама тоже умерла?

Себастьян кивнул.

— Да. Давно.

— Моя бабушка тоже умерла, — сказала Софи серьёзно. — Мама говорит, что она теперь на небе и смотрит за мной.

— Твоя мама права.

Эмма стояла, прижавшись к дверному косяку, и смотрела на эту сцену с смешанным чувством. Она хотела остановить это. Хотела выгнать его. Но что-то в его глазах, в его голосе, в том, как он смотрел на Софи, заставило её замереть.

— Эмма, — сказал Себастьян, поднимаясь. — Мне нужно с тобой поговорить. Пожалуйста. Это важно.

Она колебалась.

— Мама, пусть он зайдёт, — сказала Софи. — Я покажу ему свои рисунки.

Эмма вздохнула.

— Хорошо. Но только на несколько минут.

Они сидели на кухне, пока Софи показывала Себастьяну свои рисунки в комнате. Эмма налила ему чай, хотя не была уверена, зачем это делает.

— Я знаю о звонках, — сказал он наконец, не поднимая глаз от чашки. — О звонках из больницы.

Эмма напряглась.

— Откуда?

— Я нанял детектива. Он нашёл записи.

— И что?

— Это была Виктория. Она ответила на звонок и сказала, что я не хочу ничего знать.

Эмма молчала.

— Она также была той, кто показал мне ту фотографию с Даниэлем. Она сфабриковала всё это. Я только что узнал.

Эмма посмотрела на него.

— И что ты хочешь от меня услышать, Себастьян? Что теперь ты знаешь правду? Что ты сожалеешь? Что тебе жаль?

— Да, — сказал он тихо. — Мне жаль. Мне так жаль, что я не могу это выразить словами.

— Жаль, — повторила она. — Пять лет, Себастьян. Пять лет я растила её одна. Я работала ночами, чтобы прокормить её. Я пропустила её первый шаг, потому что была на смене. Я не спала ночами, когда она болела. И всё это время ты жил своей жизнью, строил свою империю, даже не подозревая, что у тебя есть дочь.

— Я знаю.

— Нет, ты не знаешь. Ты не знаешь, каково это — смотреть на ребёнка и видеть твоё лицо. Каждый день. Каждый божий день.

Себастьян поднял на неё глаза, и она увидела, что они полны слёз.

— Я не прошу тебя простить меня, — сказал он. — Я не заслуживаю этого. Но я прошу дать мне шанс узнать её. Пожалуйста.

Эмма отвернулась.

— Ты не можешь просто войти в нашу жизнь и ожидать, что всё будет как в сказке.

— Я не ожидаю. Я готов на всё. Я готов ждать. Я готов делать всё, что ты скажешь. Просто… дай мне шанс.

В комнате повисла тишина.

Потом Софи выбежала из комнаты с рисунком в руках.

— Смотри, что я нарисовала! — воскликнула она, протягивая рисунок Себастьяну.

На рисунке была изображена девочка с большими глазами, а рядом — высокий мужчина. Они держались за руки.

— Это ты и я, — сказала Софи. — Я нарисовала нас вместе.

Себастьян посмотрел на рисунок, и слёзы наконец потекли по его щекам.

— Это… это очень красиво, — сказал он хрипло.

— Ты плачешь? — спросила Софи, удивлённо глядя на него.

— Немного, — признался он. — Но это хорошие слёзы.

— Хорошие слёзы?

— Да. Иногда люди плачут, когда счастливы.

Софи улыбнулась и обняла его за шею.

Себастьян замер, не зная, что делать. Потом медленно, осторожно обнял её в ответ.

Эмма стояла в дверях и смотрела на них. И хотя она всё ещё чувствовала боль, что-то в ней начало таять.

—

Прошло несколько недель.

Себастьян приходил каждый день. Сначала Эмма разрешала ему только час. Потом два. Потом он начал оставаться на ужин.

Он играл с Софи, читал ей книги, водил её в парк. Он был неуклюжим и неловким, но он старался. И Софи, которая никогда не знала отца, начала привязываться к нему.

Эмма наблюдала за ними со смешанными чувствами. Она видела, как Софи смеётся, когда Себастьян изображает монстра, и как он улыбается, когда она называет его «Себастьян» — она пока не называла его папой.

Однажды вечером, когда Софи уже спала, они сидели на балконе.

— Я уволил Викторию, — сказал он тихо. — Она призналась во всём. Она хотела, чтобы я был один. Она думала, что если ты уйдёшь, то я обращу внимание на неё.

Эмма кивнула.

— Что с ней теперь?

— Она больше не работает в моей компании. И никогда не будет.

Они помолчали.

— Себастьян, — сказала Эмма наконец. — Я не могу обещать, что всё будет как раньше. Я не могу обещать, что смогу простить тебя.

— Я знаю.

— Но… я вижу, как ты стараешься. И Софи… она счастлива. Это важно.

Он посмотрел на неё.

— Спасибо.

— Не благодари меня. Благодари её. Она — причина, по которой я вообще позволяю тебе быть здесь.

Себастьян улыбнулся.

— Я буду благодарить её каждый день.

Эмма вздохнула.

— Ты знаешь, что самое трудное?

— Что?

— Я всё ещё люблю тебя. И ненавижу себя за это.

Он взял её за руку.

— Эмма…

— Не говори ничего. Пожалуйста. Просто… дай мне время.

Он кивнул.

— Столько, сколько нужно.

—

Прошло полгода.

Себастьян снял квартиру в том же районе, где жила Эмма. Он хотел быть рядом. Он хотел быть частью жизни Софи.

Он присутствовал на её первом дне в школе. Он был там, когда она потеряла первый зуб. Он был там, когда она заболела, и просидел всю ночь у её кровати, держа её за руку.

Эмма видела, как он меняется. Он стал мягче, спокойнее. Он больше не был тем высокомерным человеком, который унизил её на встрече выпускников. Он был отцом.

Однажды вечером, когда Софи играла в своей комнате, Себастьян подошёл к Эмме.

— Я хочу тебе кое-что сказать, — начал он.

— Что?

— Я продал свою компанию.

Эмма удивлённо посмотрела на него.

— Что? Почему?

— Потому что я хочу быть здесь. С вами. Я не хочу быть тем человеком, который работает до полуночи и пропускает всё важное. Я хочу быть рядом с Софи. И с тобой.

— Но… это была твоя жизнь. Твоя империя.

— Это была просто работа, — сказал он. — А вы — это моя жизнь.

Эмма молчала.

— Я купил дом, — продолжал он. — Недалеко отсюда. С большим садом. Там есть место для качелей, для собаки, для всего, что захочешь.

— Себастьян…

— Я не прошу тебя переехать прямо сейчас. Я просто хочу, чтобы ты знала. Я хочу построить с тобой жизнь. Настоящую жизнь. Если ты дашь мне шанс.

Эмма посмотрела на него и почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза.

— Ты уверен?

— Я никогда не был так уверен ни в чём.

Она сделала шаг к нему.

— Хорошо.

Он посмотрел на неё с надеждой.

— Хорошо?

— Да. Давай попробуем.

Он обнял её, и она почувствовала, как его сердце бьётся быстро-быстро.

— Спасибо, — прошептал он. — Спасибо.

—

Прошёл год.

Софи бегала по саду нового дома, смеясь и крича, пока Себастьян толкал её на качелях. Эмма сидела на крыльце с чашкой чая и смотрела на них.

Она вспомнила ту ночь, когда стояла под дождём у ворот особняка, беременная и одинокая. Она вспомнила боль, страх, отчаяние.

И теперь она смотрела на своего мужа и дочь и понимала, что всё это было не зря.

Себастьян подошёл к ней, держа Софи за руку.

— Мама, папа сказал, что мы поедем в зоопарк! — воскликнула Софи.

Эмма улыбнулась.

— Правда?

— Да! И мы увидим слонов!

Себастьян сел рядом с Эммой и обнял её за плечи.

— Ты счастлива? — спросил он тихо.

Она посмотрела на него.

— Да.

— Я тоже.

Софи забралась к ним на колени и обняла обоих.

— Я люблю вас, — сказала она.

— Мы тоже тебя любим, — ответили они хором.

И в этот момент Эмма поняла, что простила его. Не потому что забыла, что он сделал. А потому что он доказал, что изменился.

Он больше не был тем человеком, который выгнал её под дождь.

Он был отцом её дочери.

И мужчиной, которого она любила.

—

Прошло пять лет.

Софи исполнилось десять. Она была высокой, умной и красивой девочкой, с глазами Себастьяна и улыбкой Эммы.

Себастьян и Эмма поженились во второй раз, на этот раз скромно, в кругу семьи. Софи была цветочницей.

Они жили в доме с большим садом, где Софи играла с собакой по кличке Бублик.

Эмма открыла свою маленькую кондитерскую, которая стала популярной в городе.

Себастьян работал консультантом в нескольких компаниях, но большую часть времени проводил с семьёй.

Однажды вечером, когда Софи уже спала, они сидели на веранде и смотрели на звёзды.

— Ты знаешь, — сказал Себастьян, — я иногда думаю о той ночи. О той, когда я тебя выгнал.

— Я тоже.

— Я не могу себе простить этого.

— Ты не должен, — сказала Эмма. — Ты уже заплатил за это. Мы оба заплатили.

Он взял её за руку.

— Я люблю тебя. Я всегда любил. Даже когда был уверен, что ненавижу.

— Я знаю.

Они поцеловались.

И в этот момент из окна выглянула Софи.

— Мам! Пап! Вы опять целуетесь?

Они засмеялись.

— Иди спать, — сказала Эмма.

— Ладно. Но завтра мы идём в кино!

— Хорошо, хорошо.

Софи скрылась в окне.

Себастьян обнял Эмму.

— Спасибо, — сказал он.

— За что?

— За то, что дала мне второй шанс.

Она улыбнулась.

— Не благодари меня. Благодари Софи. Она — причина, по которой я вообще позволила тебе вернуться.

Он засмеялся.

— Я буду благодарить её каждый день.

И они сидели на веранде, обнявшись, пока луна не поднялась высоко в небо.

Жизнь дала им второй шанс.

И на этот раз они не собирались его упускать.

—

Конец