Серена и Нико: выбор, который убил любовь

Люциан стоял посреди палаты, сжимая в руке лист бумаги. Его лицо, обычно непроницаемое, сейчас было похоже на маску, которую вот-вот разобьют. Он смотрел на меня так, будто впервые видел.

— Серена… — его голос сорвался. — Что это значит?

Я прижала Нико к груди. Он спал, такой маленький и тёплый, что у меня внутри всё сжималось от нежности и ярости одновременно.

— Это значит, что я больше не буду ждать, пока ты соизволишь вспомнить, что у тебя есть жена и сын.

Люциан медленно опустил глаза к бумаге. Там было не только заявление о разводе. Там были копии банковских счетов, расшифровки переводов, имена людей, которые считали, что их тайны надёжно спрятаны за стенами его империи. И фотография Бианки Романо, сделанная в аэропорту Палермо, где она передавала конверт человеку, которого Люциан отлично знал.

Его челюсть напряглась.

— Где ты это взяла?

— У моего отца.

Он побледнел ещё сильнее. Мой отец умер три года назад. Все считали его обычным бухгалтером, который всю жизнь проработал на мелкие семейные фирмы. Но правда была в том, что он вёл дела Моретти ещё до того, как Люциан возвысился. Отец знал всё: счета, подставные компании, схемы, людей. Он никогда не говорил мне об этом прямо, но после его смерти я нашла в банковской ячейке флешку и старый блокнот. Я расшифровала их за те месяцы, пока носила Нико. И чем больше я читала, тем яснее понимала: мой муж построил свою власть не только на страхе. Он построил её на лжи.

— Ты знала? — спросил Люциан. — Всё это время ты знала?

— Я узнала достаточно, чтобы понять, кто ты.

— И молчала?

— Я ждала, что ты докажешь, что я ошибаюсь.

Он сделал шаг ко мне, но Елена встала между нами.

— Не подходи, — сказала она тихо, но твёрдо.

Люциан посмотрел на неё, потом снова на меня.

— Серена, Бианка — это не то, что ты думаешь.

— Правда? — я горько усмехнулась. — Значит, ты не был с ней на Сицилии, когда у меня начались схватки?

Он молчал.

— Значит, ты не целовал её на террасе виллы, пока я считала минуты между схватками? Значит, ты не выключил телефон, потому что тебе было удобнее, чтобы я не мешала?

— Это было нужно для дела.

— Для какого дела, Люциан? Для дела, где ты передавал ей часть своих операций? Или для дела, где она работает на русских?

В палате стало так тихо, что я услышала, как Нико сопит во сне. Люциан замер. В его глазах впервые за семь лет промелькнуло нечто похожее на страх.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что Бианка Романо не просто твоя любовница. Она — связная Волковых. Ты думал, что она влюблена в тебя, а она собирала информацию для людей, которые хотят забрать твой город. И ты был настолько ослеплён, что даже не заметил.

— Это ложь.

— Тогда объясни вот это.

Я кивнула Елене. Она достала из конверта ещё одну фотографию: Бианка в ресторане с Виктором Волковым, младшим братом главы русской группировки. На снимке они смеялись, а на столе между ними лежал телефон, на экране которого был открыт список каких-то счетов.

Люциан смотрел на фотографию слишком долго. Я видела, как рушится его уверенность. Он всегда считал себя самым умным в комнате. И вот теперь его жена, та самая жена, которую он оставил рожать одну, держала в руках нить, способную уничтожить всё, что он строил годами.

— Где оригиналы? — спросил он наконец.

— В надёжном месте. Если я не позвоню до полудня, копии уйдут в прокуратуру, в налоговую и в несколько редакций. Ты можешь убить меня, Люциан. Ты можешь попытаться. Но тогда твоя империя сгорит быстрее, чем ты успеешь придумать новую ложь.

Он сжал кулаки. Я знала, что за этим жестом обычно следует ярость. Но сейчас он не двинулся с места. Возможно, впервые в жизни он понял, что сила — не всегда оружие и угрозы.

— Ты хочешь развод, — сказал он.

— Да.

— И сына.

— Да.

— Ты хочешь забрать у меня сына.

— Я хочу, чтобы он рос рядом с человеком, который не бросит его ради интрижки. Ты уже сделал свой выбор, Люциан. Я лишь выполняю твоё решение.

Он отступил на шаг. Его лицо исказилось.

— Серена, я не отдам тебе Нико.

— Ты не сможешь забрать его. Заявление о разводе уже подано. В нём указано всё: твои измены, твои связи, твои незаконные дела. Если ты попробуешь давить, я выпущу наружу столько, что тебе не поможет ни один адвокат.

— Ты уничтожишь меня.

— Ты сам себя уничтожил.

Люциан долго смотрел на меня. В его взгляде было всё: злость, растерянность, боль, которую он никогда не показывал никому, и что-то ещё, похожее на тоску. Но я не позволила себе дрогнуть. Слишком долго я принимала его отсутствие за силу, его молчание за характер, его жестокость за защиту. Теперь я видела правду.

— Я не подпишу, — сказал он.

— Подпишешь.

— Это мой сын.

— Это был бы твой сын, если бы ты приехал хотя бы на час раньше. Если бы ответил на звонок. Если бы не оставил меня одну. Но ты выбрал её. Теперь выбирай последствия.

Люциан медленно положил бумаги на стул. Потом посмотрел на Нико. Мне показалось, что на мгновение он хотел попросить ещё раз. Но Елена уже подошла к двери и открыла её.

— Тебе лучше уйти, — сказала она.

Он вышел. Я услышала, как его шаги стихли в коридоре, и только тогда позволила себе выдохнуть. Руки дрожали. Нико открыл глаза, недовольно сморщился, и я приложила его к груди. В тот момент я поклялась, что мой сын никогда не будет ждать у окна человека, который выбрал кого-то другого.

Через два дня я переехала к Елене. Её квартира была маленькой, но там было больше тепла, чем в нашем пентхаусе за все годы брака. Я выключила телефон, но Люциан не сдавался. Цветы, сообщения, звонки через адвокатов, угрозы и мольбы. Он словно пытался перепробовать все роли сразу. Но я знала: это не раскаяние. Это борьба за контроль.

На третий день приехал Марко Витале.

Он стоял на пороге с видом человека, которого отправили на переговоры с бомбой замедленного действия.

— Серена, — начал он, снимая шляпу. — Он не спит. Не ест. Он сломал кабинет.

— Ему стоит попробовать сон. Очень помогает.

— Он хочет поговорить.

— У него был шанс. Много шансов.

Марко вошёл, но остановился в гостиной, словно боялся приблизиться к колыбели. Он посмотрел на Нико, и в его глазах промелькнуло что-то человеческое.

— Он действительно не знал о Бианке.

— А обо мне он знал? О том, что я лежу в роддоме одна? О том, что его сын родился, пока он развлекался?

Марко опустил голову.

— Он всё понял.

— Слишком поздно.

—Серена, я не оправдываю его. Но сейчас есть другая проблема. Бианка исчезла. Вчера ночью она забрала документы из его сейфа. Не все. Но достаточно. Если она передаст их Волковым, Люциан потеряет всё. И тогда он станет опаснее, чем когда-либо.

Я посмотрела на него.

— Почему ты говоришь мне это?

— Потому что он не будет слушать никого, кроме тебя.

— Он не слушал меня семь лет.

—Теперь слушает.

Я отвернулась. Внутри всё сжалось. Я хотела, чтобы Люциан исчез из моей жизни. Но я не хотела, чтобы он погиб. Даже после всего. Я ненавидела себя за эту слабость.

— Что ты предлагаешь?

— Встретиться. Не как жена и муж. Как два человека, у которых есть общая проблема.

— У нас нет общей проблемы, Марко. У него есть проблема. Я же всего лишь хочу спокойно вырастить сына.

Он помолчал.

— Бианка не остановится. Если она узнает, что ты знаешь, она придёт за тобой. Или за Нико.

Вот тогда я поняла, что Марко прав. Я могла ненавидеть Люциана, но опасность была реальной. И если Бианка работает на Волковых, она не пощадит ни меня, ни ребёнка.

Встреча состоялась на нейтральной территории: в старом книжном магазине на Бруклине, который принадлежал одному из людей Марко. Я приехала с Еленой и двумя телохранителями, которых наняла на деньги, отложенные отцом. Люциан пришёл один. Он выглядел ужасно: щетина, тёмные круги под глазами, мятая рубашка. На него было странно смотреть. Обычно он всегда выглядел так, будто только что вышел из журнала. Теперь он напоминал человека, который забыл, как жить.

— Спасибо, что пришла, — сказал он.

— Я пришла не ради тебя.

— Я знаю.

Он сел напротив. Между нами лежал старый деревянный стол, исцарапанный и усталый. Где-то в глубине магазина пахло пылью и бумагой.

— Бианка забрала данные по поставкам, — сказал он. — Если они попадут к Волковым, они смогут перекрыть мне всё. Я потеряю поддержку.

— И ты хочешь, чтобы я помогла.

— У тебя есть копии. Ты знаешь больше, чем мои люди.

— Может быть.

— Серена, я не прошу тебя вернуться. Я не прошу прощения. Я прошу помочь остановить её. После этого я подпишу всё, что ты захочешь.

Я смотрела на него. В его глазах не было привычной уверенности. Только усталость и что-то похожее на отчаяние.

— Ты подпишешь развод и откажешься от родительских прав.

— Да.

— И ты никогда не приблизишься к Нико без моего разрешения.

Он сглотнул.

— Да.

— Хорошо.

Мы начали действовать той же ночью. Я передала Люциану часть расшифровок, но не всё. Достаточно, чтобы он понял, где искать Бианку. Оказалось, она снимала квартиру в Квинсе под другим именем. Марко отправил людей, но Бианка словно чувствовала опасность. Когда они приехали, квартира была пуста. Только на столе лежал конверт с фотографией Нико. Моя кровь застыла.

На обратной стороне было написано: «Скажи Люциану, что цена слишком высока».

Я поняла, что она не просто хочет уничтожить его бизнес. Она хочет сломать его. И самым слабым местом был мой сын.

Люциан приехал ко мне в ту же ночь. Я впустила его только потому, что рядом были Марко и Елена.

— Она не тронет его, — сказал он.

— Ты не можешь этого обещать.

— Могу.

— Ты уже обещал мне многое, Люциан.

Он замолчал. Потом медленно опустился на колени. Я никогда не видела, чтобы этот человек стоял на коленях перед кем-то. Но сейчас он смотрел на меня снизу вверх, и в его глазах было столько боли, что мне стало трудно дышать.

— Я знаю, что потерял тебя. Я знаю, что потерял право называть его сыном. Но я не позволю, чтобы она добралась до вас. Даже если мне придётся умереть.

— Не говори так.

— Это правда.

Я отвернулась. Ненависть боролась во мне с чем-то другим, более опасным. С памятью о том, каким он иногда бывал: когда приносил мне чай после бессонных ночей, когда смеялся над моими шутками, когда смотрел на меня так, будто я была единственным светом в его тёмном мире. Но этот свет он сам погасил.

— Что ты предлагаешь?

— Использовать меня как приманку.

План был простым и безумным. Люциан назначит встречу Бианке, якобы чтобы передать ей оставшиеся документы и договориться. Она придёт, потому что захочет получить всё. В это время люди Марко должны были окружить место. Но Бианка оказалась умнее. Она прислала вместо себя двух людей и потребовала, чтобы Люциан пришёл один в заброшенный склад на побережье. Иначе, сказала она, фотография Нико станет не последней.

Я не хотела отпускать его. Это было нелепо. Я собиралась развестись с ним, забрать сына и забыть. Но когда Марко сообщил, что Люциан согласился, я почувствовала страх.

— Я пойду с тобой, — сказала я.

— Нет.

— Это не твоё решение.

— Серена…

— Я не для тебя. Я для Нико. Если она увидит, что я тоже там, она поверит, что ты пришёл не с пустыми руками.

Люциан хотел возразить, но Марко кивнул.

— Она права. Бианка не поверит, если Серена не будет рядом.

Мы приехали на склад на закате. Внутри пахло солью, ржавчиной и старым деревом. Бианка ждала в центре большого пустого помещения. На ней было чёрное пальто, и она улыбалась так спокойно, будто пришла на светскую встречу.

— Люциан, — сказала она. — А я думала, ты придёшь один.

— Она здесь, потому что это касается и её.

Бианка посмотрела на меня.

— Серена. Честно говоря, я удивлена. После всего, что он сделал, ты всё ещё рядом?

— Я здесь не ради него.

— Конечно. — Она усмехнулась. — Все всегда рядом не ради него. Но всё равно приходят.

— Ты получила документы. Отпусти нас.

— Не так быстро. — Она достала телефон. — Сначала вы отдадите мне оригиналы. Все.

— У нас их нет с собой, — сказал Люциан.

— Тогда зачем вы пришли?

— Чтобы предложить тебе сделку.

Бианка подняла бровь. Люциан шагнул вперёд. Я видела, как напряглись его плечи. Он говорил тихо, но уверенно. Он предложил ей деньги, защиту, свободу. Всё, что угодно, лишь бы она исчезла и оставила нас в покое. Бианка слушала, склонив голову набок. А потом рассмеялась.

— Ты действительно думаешь, что я продамся? Волковы дают мне власть. А ты даёшь мне только проблемы.

— Тогда ты не оставляешь мне выбора.

— У тебя никогда не было выбора, Люциан.

В этот момент двери склада распахнулись. Люди Марко ворвались внутрь, но Бианка оказалась быстрее. Она выхватила пистолет и направила его на меня. Всё замерло.

— Опусти оружие, — сказал Люциан.

— Ты слишком предсказуем. Я знала, что ты приведёшь людей. Поэтому мои люди уже снаружи. Один звонок — и они войдут.

— Тогда мы все умрём.

— Возможно. Но сначала я хочу, чтобы ты почувствовал то же, что я чувствовала все эти годы, пока ты играл в короля.

Я смотрела на дуло пистолета и думала о Нико. О его маленьких руках, о его сне, о том, как он морщит нос. Я не могла умереть здесь. Не могла позволить, чтобы мой сын вырос без меня.

— Бианка, — сказала я.

Она перевела взгляд на меня.

— Что?

— Ты забыла одну вещь.

— Какую же?

— Я не Люциан. Я не буду играть по твоим правилам.

И тогда я сделала то, чего никто не ожидал. Я бросила ей под ноги маленький конверт, который держала в кармане. Бианка инстинктивно опустила глаза. Этого хватило. Люциан бросился на неё, сбил с ног, и пистолет отлетел в сторону. Люди Марко схватили её. Всё закончилось за несколько секунд.

Позже выяснилось, что в конверте была всего лишь фотография Нико. Та самая, которую она оставила. Я вернула её ей. И это было единственное, что я могла сделать.

Бианку увезли. Люциан стоял у стены, тяжело дыша. На его руке была кровь — царапина от упавшего металла. Он посмотрел на меня.

— Ты рисковала.

— Я защищала сына.

— Я знаю.

Мы вернулись в город молча. У дверей квартиры Елены он остановился.

— Я подпишу бумаги завтра.

Я кивнула.

— Хорошо.

— Серена.

Я обернулась.

— Я не прошу тебя простить меня. Но однажды… однажды я хочу, чтобы он знал, что я пытался всё исправить.

— Это будет решать Нико, когда вырастет.

Люциан опустил голову.

— Спасибо, что спасла нас.

— Я спасла не тебя. Я спасла себя.

На следующий день он подписал всё: развод, отказ от родительских прав, обязательство не приближаться. Я получила полную опеку над Нико. Дом, счета, свободу. Но главное — я получила тишину.

Через месяц я переехала в небольшой городок на побережье. Елена приезжала по выходным. Марко иногда присылал сообщения, что Люциан вернулся к делам, но стал другим. Более жёстким, более закрытым. Говорили, что он больше не появляется с женщинами и не устраивает приёмов. Но меня это уже не касалось.

Однажды утром я сидела на крыльце с Нико на руках. Он улыбался солнцу и тянул ручки к чайкам. Я посмотрела на него и поняла, что всё, что я сделала, было не из мести. Это было ради него. Ради того, чтобы он вырос в мире, где его мать не ждёт у окна, где любовь не измеряется молчанием, где он никогда не будет чувствовать себя недостаточным.

Люциан Моретти был самым опасным человеком Нью-Йорка. Но рядом с ним я стала сильнее, чем он когда-либо был. И теперь я знала: я больше не вернусь.

Я прижала Нико к себе и прошептала:

— Мы справимся. Ты и я.

Он засмеялся, схватил меня за палец, и в этот момент я поняла, что наконец-то дома.