Вавки, или Рецепт на счастье

Врач, мужчина лет пятидесяти с уставшими, но проницательными глазами, по фамилии Аркадий Семенович, даже бровью не повел. За его долгую практику в кожно-венерологическом диспансере он повидал столько, что его сложно было чем-либо удивить. Он лишь медленно поправил сползающие очки в роговой оправе, тяжело вздохнул и указал рукой на кушетку, застеленную потертой клеенкой.

— Ну что, снимайте трусы, посмотрим… — повторил он ровным, безэмоциональным голосом, каким обычно читают телефонный справочник.

Девушка, которую звали Алена, нервно сглотнула. Еще минуту назад, в коридоре, она казалась воплощением уверенности и дерзости: короткая кожаная юбка, едва прикрывающая ягодицы, глубокое декольте, вызывающий макияж и вульгарный аромат дешевого парфюма, перебивающий запах хлорки. Но сейчас, в стерильном, холодном свете кабинета, вся ее бравада куда-то испарилась. Она вдруг почувствовала себя маленькой, испуганной и очень уязвимой.

Алена медленно, стараясь не встречаться взглядом с доктором, расстегнула молнию на юбке. Затем, немного поколебавшись, стянула кружевные стринги. Аркадий Семенович, вооружившись одноразовой деревянной лопаткой и включив настольную лампу, наклонился ближе. В кабинете повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь гудением старой люминесцентной лампы под потолком и нервным дыханием пациентки.

Прошла минута. Две. Три. Аркадий Семенович хмурился, отодвигался, снова приближался, вертел головой, будто пытаясь разглядеть мелкий шрифт в газете без очков. Он даже достал из кармана халата увеличительную лупу, что заставило Алену внутренне содрогнуться от ужаса. «Неужели всё настолько плохо? — пронеслось у нее в голове. — Может, это какая-то новая африканская болезнь? Или я подцепила что-то такое, что вообще не лечится? Господи, зачем я поехала на ту дачу с Витьком? А потом еще с тем блондином из клуба…».

Наконец, доктор отстранился, снял очки и потер переносицу. Его лицо приняло странное, задумчивое выражение.

— Девушка, — начал он медленно, и в его голосе послышались нотки, которые Алена никак не ожидала услышать. Это была не суровая врачебная констатация приговора, а скорее смесь крайнего недоумения и профессионального любопытства. — А вы, собственно говоря, что называете «вавками»?

Алена покраснела до корней волос, хотя в ее положении, казалось бы, уже давно пора было потерять всякий стыд.

— Ну… — протянула она, запинаясь, — там… красные такие, большие… как волдыри, только чешутся ужасно. Я думала, это сифилис какой-нибудь или герпес… Я в интернете смотрела картинки, там похоже было. Ну, я и подумала, что всё, конец.

Аркадий Семенович издал звук, отдаленно напоминающий сдавленный смешок. Он взял свой стул, тяжело опустился на него и сложил руки на груди.

— Молодая леди, — начал он с расстановкой, — во-первых, в интернете вы могли найти картинки чего угодно, вплоть до инопланетных болезней. А во-вторых, то, что у вас там, — это не венерическое заболевание. И не «вавки», как вы изволили выразиться.

— А что это? — прошептала Алена, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Это рак? Гангрена? Мне отрежут?

— Не отрежут, успокойтесь, — махнул рукой врач. — Это обычная, хотя и очень запущенная контактная аллергия. Крапивница. Плюс сильнейшее раздражение кожи от синтетического белья, которое вы, судя по всему, носите не снимая сутками. А еще — грибок. Вы когда последний раз меняли это кружевное безобразие? Вы в нем вообще спите, что ли?

Алена вытаращила глаза. Она ожидала услышать все что угодно: диагноз, предписание, лекцию о моральном облике, но только не это.

— Как — аллергия? — ошарашенно спросила она. — Я же… Я же… У меня же было столько… Ну, в общем, вы понимаете. Я думала, это оно.

Доктор тяжело вздохнул, снимая латексные перчатки, которые издали характерный хлопок.

— То, что вы вели… скажем так, активный и не слишком разборчивый образ жизни, — это, конечно, ваше личное дело, хотя и крайне неразумное. Но в данном конкретном случае ваши «вавки» — это просто результат того, что вы купили самые дешевые кружевные трусы на рынке, сделанные из технической синтетики, покрашенной дешевой краской. Вы, наверное, еще и красили волосы в этот же день? Или гелем каким-нибудь сомнительным пользовались? Вот вам и результат. Кожа не выдержала химической атаки. Плюс жара. Плюс ваша личная гигиена, которая, судя по всему, оставляет желать лучшего на фоне ваших… эээ… бурных романов.

Алена медленно сползла по кушетке, натягивая на себя простыню. Ей стало так смешно и так горько одновременно, что она закрыла лицо руками. Слезы брызнули из глаз.

— Господи, какой кошмар… — всхлипывала она. — Я три ночи не спала! Я думала, что я умираю! Я уже всех своих бывших вспомнила, думала, кто из них меня наградил этой гадостью! Я даже хотела написать одному…

Аркадий Семенович молчал. Он смотрел на эту девушку, на ее дрожащие плечи, на ее дешевые, но такие старательные попытки быть красивой по меркам глянцевых журналов. За ее показной вульгарностью он вдруг разглядел не «гулящую девушку», а обычную молодую дурёху, которая отчаянно ищет любви, тепла и внимания, но ищет это самыми неправильными путями.

— Как вас зовут? — уже мягче спросил он.

— Алена, — шмыгнула носом она.

— Алена… — повторил он. — Красивое имя. А фамилия ваша как? Надо карточку заполнить.

— Смирнова, — тихо ответила она. — Алена Смирнова. Двадцать три года.

Доктор взял ручку и начал что-то писать в медицинской карте. Его почерк был каллиграфическим, но каким-то старомодным.

— Вот что, Алена Смирнова, — сказал он, не поднимая головы. — Вы, конечно, можете продолжать искать приключения на свою голову. И на другие места. Но я вам как врач и как человек с большим жизненным опытом говорю: так вы далеко не уедете. Организм у вас молодой, но не вечный. Сегодня у вас аллергия на трусы, завтра вы подцепите что-нибудь посерьезнее. Причем не потому, что вам не повезло, а потому что вы сами лезете в болото.

Он оторвал листок из блокнота и начал быстро писать.

— Вот вам рецепт на мазь. Купите в аптеке, мажьте три раза в день. Никакого мыла, только ромашка или кора дуба, чтобы снять раздражение. И самое главное — выбросьте весь ваш гардероб нижнего белья. Весь! Купите нормальный хлопок. Белый, без кружавчиков. Скучно, но полезно. И еще…

Он на секунду задумался, а потом дописал на листке еще несколько пунктов.

— Здесь я написал вам список того, чего вам НЕ стоит делать ближайший месяц. А также список того, что стоит.

Алена с опаской взяла листок. В графе «Не стоит» значилось: «Носить синтетику», «Пить дешевый алкоголь», «Знакомиться с парнями в клубах», «Верить интернету», «Заниматься самолечением». В графе «Стоит» было написано: «Выспаться», «Съездить к маме», «Найти работу», «Почитать хорошую книгу», «Сходить к психологу».

— Психолог-то тут при чем? — удивилась Алена.

— А при том, — ответил доктор, — что вавки ваши пройдут через неделю. А вот то, почему вы вообще оказались здесь, в таком виде, с таким количеством ошибок за спиной, — это уже вопрос к вашей душе. Синтетика — она не только на коже раздражение вызывает. Она и в голове туман создает. Вы, Алена, посмотрите на себя. Вы же красивая девушка! У вас глаза умные. Зачем вы прячете их за этим слоем косметики?

Алена опустила глаза. Ей вдруг стало так стыдно, что захотелось провалиться сквозь землю. Но в то же время от слов этого пожилого, уставшего мужчины в белом халате исходило такое спокойствие, такая уверенность, что ей захотелось ему верить.

— А вы… Вы не будете меня ругать? — тихо спросила она. — Меня обычно все ругают. Мама ругает, бывшие парни ругают, даже подруги за спиной смеются.

— А зачем мне вас ругать? — искренне удивился Аркадий Семенович. — Вы мне не дочь. Я вам не отец. Вы просто пациентка. Моя задача — вылечить вас, а не воспитывать. Хотя, знаете, иногда лечение требует не только мазей, но и хорошей беседы. Я тут тридцать лет работаю. Я видел сотни таких, как вы. Сначала они приходят с испуганными глазами, а потом возвращаются счастливые, с мужьями, с детьми. Главное — вовремя остановиться.

Алена начала медленно одеваться. Она сняла с себя эти злополучные стринги и, к своему собственному удивлению, выбросила их в мусорное ведро в углу кабинета. Натянув юбку, она вдруг почувствовала невероятное облегчение. Будто она сбросила не просто кусок ткани, а какой-то тяжкий груз, который тянул ее на дно.

— Доктор, — сказала она, уже стоя у двери. — А можно я к вам еще приду? Ну, не по поводу вавок… а просто… поговорить.

Аркадий Семенович улыбнулся. Впервые за все время их встречи его лицо стало по-настоящему теплым и человечным.

— Приходи, Алена. Только не по поводу вавок. Приходи на профилактический осмотр. И не забудь купить хлопковые трусы. Большие, до пупка.

Алена рассмеялась сквозь слезы.

— Обязательно, — сказала она. — Спасибо вам, Аркадий Семенович. Вы… Вы спасли меня.

— Иди уже, — махнул он рукой. — У меня прием. Следующий!

Когда дверь за Аленой закрылась, Аркадий Семенович откинулся на спинку стула и посмотрел в окно. На улице светило яркое весеннее солнце. Мимо диспансера шла молодая пара, они держались за руки и смеялись. Доктор посмотрел на свое отражение в стекле и тихо вздохнул.

Он вспомнил, как двадцать лет назад к нему на прием пришла похожая девушка. У нее тоже были проблемы, и он дал ей точно такой же совет. Сейчас эта женщина замужем, воспитывает двоих детей и работает главным бухгалтером в крупной компании. Иногда она приносит ему на праздники коробку конфет. А может, и эта Алена когда-нибудь придет к нему с конфетами…

Аркадий Семенович взял медицинскую карту Алены и дописал в графе «Рекомендации»: «Исключить синтетическое белье, вести здоровый образ жизни, при необходимости — консультация психолога». Он поставил свою подпись и улыбнулся.

— Следующий! — громко крикнул он, и в кабинет робко заглянул молодой парень с испуганными глазами. — Ну что, молодой человек, что у нас на этот раз? Снимайте штаны, посмотрим…

И жизнь в кожно-венерологическом диспансере продолжилась своим чередом. Шли люди, сменялись диагнозы, но неизменным оставалось одно: иногда за самыми смешными и нелепыми ситуациями скрываются настоящие человеческие судьбы, а за грубыми словами — крик о помощи. И врач, умудренный опытом, всегда это вовремя замечает. Главное — вовремя остановиться, заглянуть за ширму и увидеть там не просто пациента, а живого человека, которому нужна не только мазь, но и искреннее слово участия.

Алена шла домой по весеннему городу, вдыхая свежий воздух. Она выбросила старую косметику, купила пачку хлопковых трусов в аптеке и чувствовала себя так, будто заново родилась. Она еще не знала, как сложится ее жизнь, но теперь у нее был план. А главное — у нее появилась надежда, что все ее «вавки» — и душевные, и телесные — заживут, если она сама этого захочет. И она обязательно сходит к маме в воскресенье.