Тайна Элеоноры Кросс

— Ланг… — прошептала она, едва разжимая губы. — Виктор Ланг…

Я почувствовал, как пол уходит из-под ног. Виктор Ланг был другом моего отца. Именно он после авиакатастрофы держал меня за плечи на похоронах и говорил, что теперь я должен быть сильным. Именно он помог мне сохранить компанию, когда все вокруг ждали, что я всё потеряю. Именно он сидел в совете директоров и называл меня «сынком».

И именно он, судя по всему, всё это время ждал, когда я окончательно стану ему не нужен.

Я взял телефон нападавшего и заблокировал дверь палаты. Пальцы дрожали, но я сделал несколько снимков экрана, отправил их своему адвокату и в полицию, а потом позвонил начальнику охраны больницы.

— Никого не впускать в палату 312, — сказал я. — Ни под каким предлогом. Особенно мужчину в медицинской форме.

Элеонора с трудом приподнялась на подушке. Мальчик проснулся и сразу прижался к ней.

— Он нашёл меня, — тихо сказала она. — Я думала, что если исчезну, он оставит нас в покое. Но он не оставил.

— Почему вы не обратились в полицию?

— Потому что тогда мне никто не поверил. А теперь… теперь у него везде люди.

Она рассказала, что за несколько недель до катастрофы обнаружила в документах компании странные расхождения. Через подставные фирмы перевозили не только химикаты, но и запрещённые вещества. Она сохранила копии накладных и образцы. Когда она показала их моим родителям, те решили идти в прокуратуру. Через три дня их самолёт упал.

— Виктор организовал и это, — прошептала она. — Я не смогла доказать. Но он знал, что я знаю. Поэтому я забрала сына и скрылась.

Я посмотрел на мальчика. Пять лет. Все эти годы он жил в страхе, в заброшенных домах, с матерью, которая каждую ночь проверяла, заперта ли дверь.

К утру в больнице уже были полицейские. Они забрали телефон, сняли показания и выставили охрану. Я остался рядом. Когда Элеонора уснула, я вышел в коридор и набрал номер Виктора.

— Джулиан? — его голос звучал так же тепло, как всегда. — Мне сказали, ты не появился на совете. Что-то случилось?

— Случилось, — сказал я. — Элеонора Кросс жива.

На другом конце провода повисла тишина. Всего секунда. Но этой секунды мне хватило.

— Кто? — переспросил он слишком спокойно. — Джулиан, о чём ты?

— Я знаю про документы, Виктор. И про человека, которого ты послал ночью.

Он усмехнулся. Тихо, почти ласково.

— Ты всегда был слишком эмоциональным. Как твой отец. Он тоже лез туда, куда не следовало.

— Это ты убил их.

— Я не убивал. Я всего лишь не мешал несчастному случаю. А ты, если хочешь сохранить компанию и жизнь, сделаешь одну простую вещь: подпишешь бумаги о передаче управления. Сегодня. Иначе завтра тебя обвинят в отравлении этой женщины. Доказательства уже готовы.

Я сжал телефон так, что побелели пальцы.

— Приходи сам, — сказал я. — В старый склад на улице Дюпон. В полночь. Подпишу всё, что ты хочешь, но только при тебе.

Он согласился.

Я знал, что рискую. Но у меня был план. Полиция установила на складе камеры. Мой адвокат подготовил заявление. А главное — у меня был телефон наёмника с сообщениями Виктора.

В полночь Ланг приехал один. В длинном пальто, с той же спокойной улыбкой, с которой когда-то говорил мне: «Держись, мальчик. Мы справимся».

— Документы, — сказал он.

— Сначала скажи, зачем тебе это.

— Затем, что твоя семья всегда считала себя лучше других. Твой отец строил империю, но не видел дальше собственных принципов. Я же видел возможности. Компания должна была стать моей двенадцать лет назад. Но остался ты. Ребёнок. Помеха.

— А Элеонора?

— Она слишком много знала. Я дал ей шанс исчезнуть. Она не воспользовалась.

Когда он протянул руку к папке, из тени вышли полицейские. Виктор попытался отступить, но путь был отрезан. Его лицо впервые изменилось. Улыбка исчезла.

— Ты всё равно ничего не докажешь, — прошипел он.

Я поднял телефон наёмника.

— Уже доказал.

Через несколько месяцев состоялся суд. Виктор Ланг был признан виновным в организации убийства моих родителей, покушении на Элеонору и попытке мошенничества. Его активы арестовали. Компания осталась моей, но это уже не казалось главным.

Элеонора поправилась. Мальчика звали Люк. Он долго боялся незнакомцев, громких звуков и закрытых дверей. Но постепенно научился улыбаться.

Однажды вечером он подошёл ко мне, взял за руку и спросил:

— Ты теперь будешь с нами?

Я посмотрел на Элеонору. Она улыбнулась — впервые за долгое время спокойно.

— Буду, — сказал я.

Иногда мне кажется, что в ту пробку я попал не случайно. Что жизнь сломала меня в тот день, чтобы потом собрать заново — уже с теми, кого я должен был защитить.