Пусть теперь она его и кормит

Продолжение истории

Артём ничего не ответил.

В трубке слышалось лишь его тяжёлое дыхание. Полина уже собиралась положить трубку, когда он наконец произнёс:

— Ты не представляешь, во что ты влезаешь.

— Это угроза?

— Это предупреждение. Инга не та женщина, с которой можно шутить.

Полина усмехнулась.

— А я и не шучу, Артём. Я защищаю свою дочь. И, в отличие от тебя, делаю это не словами, а делом.

— Да что ты вообще понимаешь?! — взорвался он. — Ты сидишь в своей уютной квартирке, жалуешься на жизнь, а я пытаюсь построить всё заново! Инга ждёт от меня многого! Она молодая, ей нужно…

— Мне всё равно, что нужно Инге, — перебила его Полина. — Меня волнует только одно: Соня. И если для этого придётся напомнить тебе о твоих обязанностях через суд, я это сделаю.

— Ты пожалеешь.

— Уже слышала это от твоей матери. Что-нибудь новое будет?

Артём бросил трубку.

Полина медленно опустила телефон на стол и глубоко вздохнула. Руки дрожали. Она ненавидела такие разговоры — они высасывали из неё все силы, оставляя после себя лишь горький осадок.

Но отступать она не собиралась.

—

Через неделю после разговора с Артёмом Полина сидела в кабинете Маргариты и слушала, как подруга перечисляет результаты проверки.

— Значит, так, — Маргарита отодвинула папку и посмотрела на Полину поверх очков. — Ситуация интереснее, чем мы думали.

— Насколько интереснее?

— Твой бывший муж не просто скрывает доходы. Он оформил на Ингу автомобиль и часть сбережений. По документам он почти нищий, а на деле…

— На деле он живёт припеваючи, — закончила Полина.

— Именно. У меня есть знакомая в налоговой службе, она подтвердила, что к Артёму уже были вопросы по поводу несоответствия доходов и расходов. Но пока до серьёзной проверки не дошло.

— И что это значит для нас?

Маргарита улыбнулась.

— Это значит, что у нас есть рычаг. Если мы подадим иск с приложением всех этих материалов, у Артёма будет выбор: либо он начинает платить алименты в полном объёме и гасит задолженность, либо мы передаём документы туда, где ими заинтересуются всерьёз.

Полина молчала.

— Ты уверена, что хочешь этого? — спросила Маргарита. — После этого пути назад не будет. Он никогда тебе этого не простит.

— А я его не прощаю, — ответила Полина. — Я просто хочу, чтобы моя дочь жила нормально.

— Тогда готовься. Следующий шаг — суд.

—

В конце октября Полина отправила Артёму официальное уведомление о подаче иска. Это был холодный, сухой документ, составленный Маргаритой без единого лишнего слова. Но за этими формулировками стояло всё: три месяца неоплаченных алиментов, отказ от содержания дочери, попытка заставить Полину подписать расписку, скрытые доходы, дорогие покупки, заграничные поездки.

Артём не ответил ни на звонок, ни на сообщение.

Зато позвонила Лариса Викторовна.

На этот раз Полина не стала церемониться. Она увидела знакомый номер и, помедлив секунду, всё же приняла вызов.

— Полина, деточка, — голос свекрови звучал непривычно мягко, почти заискивающе. — Нам нужно поговорить.

— О чём, Лариса Викторовна?

— Обо всём этом… недоразумении. Ты же понимаешь, что мы не хотели ничего плохого.

— Недоразумении? — переспросила Полина. — Вы принесли мне бумагу, по которой я должна была отказаться от денег для собственного ребёнка. Это вы называете недоразумением?

— Ну, может, я была слишком резка, — признала свекровь. — Но пойми и меня: Артём — мой сын. Я всегда хотела для него лучшего.

— А для Сони вы ничего не хотели?

На том конце провода повисла тишина.

— Соня — моя внучка, — наконец произнесла Лариса Викторовна. — Я её люблю.

— Странно. За восемь месяцев вы ни разу не позвонили и не спросили, как она.

— У меня были свои заботы! Артём переживал тяжёлый период…

— А Соня, значит, не переживала? Ей восемь лет, её отец ушёл из семьи, и она каждый вечер спрашивала меня, почему папа больше не приходит. Где вы были, когда она плакала?

Свекровь молчала.

— Я скажу вам одно, — продолжила Полина. — Если вы действительно любите Соню, то у вас есть шанс это доказать. Не словами, а делом. Позвоните ей. Приезжайте. Узнайте, как она живёт. А если вы не готовы этого сделать, то не надо мне рассказывать о любви.

— Ты не понимаешь…

— Я всё понимаю. Именно поэтому больше не хочу это обсуждать. У меня теперь есть юрист, и все вопросы мы будем решать через него.

Она положила трубку.

—

Прошло ещё две недели. Полина почти не думала об Артёме — у неё были дела поважнее. Соня начала заниматься танцами, о которых так долго мечтала. Полина нашла подработку по вечерам и теперь могла позволить себе чуть больше. Жизнь потихоньку налаживалась.

А потом раздался звонок.

Полина не сразу узнала номер. Это был стационарный телефон — такие сейчас редко у кого остались. Она ответила.

— Полина Андреевна?

— Да, слушаю.

— Это Виктория Павловна, классный руководитель Сони. Извините, что беспокою, но у нас тут… ситуация.

Сердце Полины ухнуло вниз.

— Что случилось? С Соней всё в порядке?

— С Соней — да, физически. Но сегодня за ней пришла бабушка.

— Что значит «пришла»?

— Ну… она приехала к концу уроков и сказала, что заберёт Соню домой. Соня её узнала, но выглядела растерянной. Я не могла отпустить ребёнка с человеком, который не указан в документах как доверенное лицо.

— Правильно сделали, — выдохнула Полина. — Соня сейчас с вами?

— Да, в классе. Я никуда её не отпускала.

— Спасибо вам огромное. Я приеду через двадцать минут.

—

Когда Полина вбежала в школу, она увидела Ларису Викторовну, которая стояла в коридоре с выражением оскорблённой невинности на лице.

— Полина, наконец-то! Объясни этой женщине, что я — бабушка и имею полное право забрать внучку!

Полина остановилась. Медленно повернулась к свекрови.

— Вы правда думаете, что после всего, что произошло, можете просто приехать в школу и забрать Соню без моего ведома?

— Я хотела провести с ней время! Разве это преступление?

— Вы даже не позвонили мне! Вы не спросили разрешения! Вы просто решили, что можете делать что хотите.

— Я имею право видеть свою внучку!

— Вы имеете право подать заявление в органы опеки, — холодно ответила Полина. — И если они решат, что вы способны быть бабушкой, то мы обсудим график встреч. Но до тех пор — держитесь подальше от моей дочери.

Лариса Викторовна побледнела.

— Ты не посмеешь…

— Ещё как посмею. Вы перешли черту, Лариса Викторовна. И я больше не собираюсь это терпеть.

Она прошла мимо свекрови в класс. Соня сидела за партой, прижимая к груди рюкзак. Увидев маму, она бросилась к ней.

— Мамочка, бабушка сказала, что мы поедем в кафе, но я не хотела без тебя…

— Всё хорошо, солнышко. Всё хорошо.

Полина обняла дочь и, не оглядываясь, вышла из школы.

—

Дома, когда Соня уже спала, Полина позвонила Маргарите.

— Мне нужно оформить запрет на приближение, — сказала она.

— Против кого?

— Против Ларисы Викторовны. Она приехала в школу и попыталась забрать Соню без моего разрешения.

Маргарита присвистнула.

— Это уже серьёзно. У тебя есть свидетели?

— Классный руководитель. Она не отдала Соню.

— Хорошо. Завтра же подадим заявление. И ещё одно — по поводу иска. Ты готова?

— Готова.

—

Суд состоялся в середине ноября.

Артём пришёл с адвокатом — молодым человеком в дорогом костюме, который с первых минут начал доказывать, что его клиент находится в тяжёлом финансовом положении и не может платить алименты в полном объёме.

Маргарита слушала молча. А потом достала папку.

— Ваша честь, позвольте представить некоторые документы, которые проливают свет на реальное финансовое положение ответчика.

Она разложила на столе фотографии из социальных сетей Инги, банковские выписки, сведения о покупке автомобиля, чеки из дорогих ресторанов.

— Как видите, — продолжила Маргарита, — официальный доход господина Артёма составляет сумму, которая не позволяет ему вести образ жизни, зафиксированный на этих снимках. У нас есть основания полагать, что часть доходов скрывается.

Адвокат Артёма попытался возразить, но судья уже с интересом изучала документы.

Артём сидел бледный, сжав кулаки.

— Кроме того, — добавила Маргарита, — мы хотим обратить внимание суда на попытку матери ответчика заставить мою клиентку подписать расписку об отказе от алиментов. Вот копия документа.

В зале стало тихо.

Судья подняла глаза.

— Господин Артём, вы можете объяснить, что это значит?

Артём что-то пробормотал, но его адвокат положил руку ему на плечо, призывая молчать.

—

Решение суда было оглашено через неделю.

Артём обязан был выплатить всю задолженность по алиментам, а также ежемесячно перечислять сумму, которая в два раза превышала прежнюю. Кроме того, суд постановил провести проверку его финансовой деятельности.

Полина вышла из здания суда с чувством странного облегчения.

Она победила.

Не для себя — для Сони.

—

Через месяц после суда Полина сидела на кухне и пила чай. За окном шёл снег. Соня рисовала за столом — она готовила рисунок для школьной выставки.

В дверь позвонили.

Полина посмотрела в глазок и замерла.

На лестничной площадке стояла Лариса Викторовна. Без пальто, без сумочки, без привычной уверенности. Она выглядела старой и уставшей.

Полина открыла дверь.

— Что вам нужно?

— Полина… — голос свекрови дрожал. — Я пришла извиниться.

— Извиниться?

— Я была неправа. Во всём. Я не должна была приходить с той бумагой, не должна была пытаться забрать Соню, не должна была… — она замолчала, подбирая слова. — Я потеряла сына. Артём теперь во всём винит меня. Говорит, что это я во всём виновата.

— А разве не так?

— Может, и так. — Лариса Викторовна вытерла глаза. — Я всю жизнь пыталась сделать его счастливым. Думала, что если он будет с молодой, красивой женщиной, то… А оказалось, что я просто вырастила эгоиста.

Полина молчала.

— Я не прошу тебя меня прощать, — продолжила свекровь. — Я просто хочу… хочу увидеть Соню. Хоть иногда. Если ты позволишь.

Из-за спины Полины раздался тихий голос:

— Бабушка?

Соня стояла в коридоре и смотрела на Ларису Викторовну широко раскрытыми глазами.

Свекровь опустилась на корточки.

— Сонечка… я так по тебе скучала.

Девочка посмотрела на мать. Полина едва заметно кивнула.

Соня медленно подошла к бабушке и обняла её.

Лариса Викторовна заплакала.

—

Полина не знала, правильно ли она поступает. Но она видела, как её дочь улыбается, и понимала: иногда нужно дать людям шанс.

Даже тем, кто когда-то сделал больно.

—

Прошло ещё полгода.

Артём выплатил задолженность и теперь исправно перечислял алименты. Проверка выявила серьёзные нарушения, и ему пришлось заплатить крупный штраф. Инга, узнав, что её мужчина не так богат, как казалось, ушла через месяц после суда.

Лариса Викторовна приходила раз в две недели. Она больше не говорила о том, что Полина должна уступить. Вместо этого она помогала с Соней, водила её в кино и на каток. И однажды, когда они вдвоём пили чай на кухне, она сказала:

— Спасибо тебе.

— За что? — удивилась Полина.

— За то, что не отняла у меня внучку. И за то, что показала, какой мой сын на самом деле.

Полина улыбнулась.

— Я не отнимала. Я просто защищала.

— Я знаю. И теперь понимаю, что ты была права.

—

Вечером Полина сидела на балконе и смотрела на город. Соня спала в своей комнате, обнимая любимого плюшевого зайца. На кухне остывал чай.

Телефон пискнул — сообщение от Маргариты:

«Как ты?»

Полина ответила:

«Живу. Наконец-то по-настоящему».

Она положила телефон и закрыла глаза.

Всё было не зря.