Четыре пары серых гла

Тишина в комнате стала такой плотной, что, казалось, было слышно, как потрескивают дрова в камине.

Дэниел смотрел на Ноя так, будто перед ним стояло привидение. Потом его взгляд метнулся к Итану, к Софии, к Оливии — и обратно. Четыре пары серых глаз. Четыре улыбки, которые он слишком хорошо знал. Четыре ямочки, которые он когда-то находил очаровательными у себя в зеркале.

Блондинка рядом с ним медленно закрыла коробочку с кольцом.

— Дэниел… — её голос дрогнул. — Кто эти дети?

Он открыл рот, но не издал ни звука.

Я сделала шаг вперёд.

— Это дети Дэниела, — сказала я спокойно. — Все четверо. Родились двадцать пятого декабря, восемь лет назад.

Маргарет у входа издала сдавленный звук. Служанка бросилась собирать осколки бокала, но Маргарет даже не посмотрела на неё. Она смотрела только на детей.

— Четверо… — прошептала она. — Четверо…

Дэниел наконец обрёл голос.

— Это невозможно. Ты… ты должна была…

— Что именно? — я подняла бровь. — Исчезнуть? Я исчезла. Ты не заметил. Восемь лет, Дэниел. Ни звонка. Ни письма. Ни одного вопроса.

— Я не знал…

— Ты знал, что я беременна. Ты стоял в моей квартире и говорил, что это «моя проблема». А потом прислал юриста с бумагами об отказе от родительских прав. Ты был очень убедителен.

Женщина с кольцом посмотрела на него с ужасом.

— Ты… отказался от своих детей?

— Клэр, это не так, как звучит…

— А как это звучит? — спросила она тихо. — Как ты собирался объяснить мне, что у тебя четверо детей, о которых ты никогда не говорил?

Дэниел шагнул к ней, но Клэр отступила.

Ной тем временем смотрел на отца без страха. Только с любопытством, от которого Дэниелу, судя по лицу, хотелось провалиться сквозь пол.

— Мама говорила, что ты не хотел нас, — сказал Ной. — Это правда?

— Я… — Дэниел провёл рукой по волосам. — Я был молод. Я был глуп. Я испугался.

— А мама не испугалась? — спросил Итан. — Она была одна. С нами четырьмя.

София прижалась к моей ноге.

— Он злой? — шёпотом спросила она.

— Нет, солнышко, — ответила я. — Он просто трус.

Оливия выглянула из-за моей спины и посмотрела на Клэр.

— А вы выходите за него замуж? — спросила она. — У него уже есть мы. Четверо. Вам не будет одиноко?

Клэр посмотрела на Дэниела. В её глазах больше не было нежности. Только холод.

— Нет, — сказала она. — Не выхожу.

Она положила коробочку с кольцом на каминную полку и, не оглядываясь, пошла к выходу. Дэниел бросился за ней.

— Клэр, подожди! Дай мне объяснить!

Дверь за ней закрылась с глухим стуком.

Маргарет наконец вышла вперёд. Она была бледна, но держалась прямо.

— Я не знала, — сказала она, глядя на меня. — Клянусь, я не знала о детях. Я узнала месяц назад. Наняла частного детектива. Я хотела увидеть тебя… и их. Пока ещё могу.

— Вы прислали приглашение через него, — сказала я. — Даже не удосужились написать сами.

— Я боялась, что ты не приедешь.

— И правильно боялась.

Она опустилась на колени перед детьми. Медленно, тяжело, как женщина, которой осталось не так много времени.

— Здравствуйте, — сказала она. — Я ваша бабушка. И я очень сожалею, что не знала о вас раньше.

Ной посмотрел на меня. Я кивнула.

— Здравствуйте, — вежливо сказал он. — Мы не сердимся на вас. Вы же не знали.

Маргарет заплакала.

Дэниел вернулся в комнату. Его лицо было серым.

— Ты не могла просто позвонить? — спросил он. — Сообщить?

Я посмотрела на него.

— Я звонила. Восемь лет назад. Ты не взял трубку. Потом сменил номер. Ты сделал всё, чтобы я не смогла до тебя добраться. Так что не надо теперь рассказывать, кого я не предупредила.

Он замолчал.

— Дэниел, — сказала я, — я приехала не для того, чтобы вернуть тебя. И не для того, чтобы что-то от тебя требовать. У меня есть работа. У меня есть дом. У меня есть четверо детей, которые выросли без тебя и выросли хорошо. Я приехала, потому что твоя мать попросила. И потому что мои дети имели право хотя бы раз увидеть человека, от которого я их защитила.

— Я могу всё исправить, — сказал он. — Дай мне шанс.

— Шанс был. Восемь лет назад. Ты использовал его, чтобы захлопнуть дверь перед моим лицом.

Я повернулась к детям.

— Нам пора.

Ной взял Софию за руку. Итан поднял с пола перчатку Оливии. Они не бросились к Дэниелу. Не заплакали. Не стали просить остаться. Они просто встали рядом со мной, как маленькая команда, которой они и были всю свою жизнь.

На выходе Дэниел снова окликнул меня.

— Алисса.

Я остановилась, но не обернулась.

— Счастливого Рождества, Дэниел, — сказала я. — В этот раз я улетаю не побеждённой.

Мы вышли на снег. Вертолёт ждал нас на площадке. Маргарет стояла на пороге, прижав руку к груди, и смотрела нам вслед.

Когда мы поднялись в воздух, Оливия прижалась лицом к стеклу.

— Мама, — спросила она, — а мы ещё когда-нибудь увидим бабушку?

— Если ты захочешь, — ответила я. — Только если ты захочешь.

Ной посмотрел на меня.

— А его?

Я обняла его.

— Это тоже решать вам. Но вы ничего ему не должны. Запомните это.

Он кивнул и отвернулся к окну. Внизу поместье Рейнольдсов становилось всё меньше и меньше, пока совсем не растворилось в белом зимнем лесу.

В этот раз я улетала не одна. И не побеждённой.