Украденная невеста, или Самое большое хозяйство в таборе

Невеста потрогала цыгана за хозяйство, взвесила его в руке с видом опытного оценщика на ярмарке антиквариата, тяжело вздохнула и изрекла:

— Большой-то большой, Захар, да толку-то от него? Как у того осла, что у моего батюшки во дворе стоял — смотреть страшно, а воду возить не заставишь. Ты мне лучше скажи, мил человек, золото в твоем таборе водится, или ты меня сюда привез, чтобы я тебе борщ варила и твои штаны, которые ты так лихо скинул, стирала?

Цыган Захар опешил. Он готовился к визгу, к слезам, к благоговейному трепету перед его мужской силой, которой он действительно славился на всю округу (по крайней мере, так он сам утверждал в каждой таверне от Кишинева до Одессы). Но чтобы украденная невеста, которая еще час назад ехала в свадебной карете к старому, но богатому боярину, так хладнокровно оценила его главное сокровище и потребовала финансовой отчетности — такого в его богатой на приключения биографии еще не было.

— Слушай, женщина, — пробасил Захар, поспешно натягивая портки обратно, — ты как вообще разговариваешь с хозяином шатра? Я тебя украл! Я тебя увез! Теперь ты моя навеки, по нашим цыганским законам!

— По твоим законам, может, и твоя, — спокойно ответила невеста, которую звали Катерина, и уселась на пухлый тюк с коврами, гордо расправив плечи. — А по государственным — я вольная мещанка, дочь купца второй гильдии, и тебя, дурака, за похищение с каторги никто не снимал. Так что либо ты сейчас же даешь мне лучшего коня и отпускаешь с миром, либо мы с тобой начинаем вести дела вместе. Но с одним условием.

— С каким еще условием? — Захар почесал затылок, начиная понимать, что вместо покорной овечки он притащил в табор волчицу, да еще и с юридическим образованием.

— Штаны больше без моего разрешения не снимать, — отрезала Катерина. — И вот еще что. Ты, конечно, можешь хвастаться своим «хозяйством» перед своими цыганами, мне не жалко. Но если я узнаю, что ты хоть раз похвастался им перед другой женщиной, я тебе это хозяйство оторву и скормлю бродячим собакам. А теперь покажи мне, где тут у вас можно помыть руки. Я с дороги устала, и пыль у меня даже в ушах.

Так началась странная и бурная совместная жизнь Захара и Катерины. Табор, куда привез цыган свою добычу, сначала отнесся к девушке с подозрением. Цыганки, которые привыкли к тому, что украденные невесты первые месяцы плачут в три ручья, ходили вокруг шатра Захара, ожидая привычного зрелища. Но Катерина не плакала. Уже на второе утро она вышла из шатра, подбоченилась и начала командовать.

— Это что за бардак? — грозно спросила она у молодой цыганки, которая пыталась развести костер мокрыми ветками. — Ты что, дым в глаза пускаешь, чтобы табор разогнать? Сухие ветки ищи, сухие! И травы туда добавь, чтобы не воняло, как на скотном дворе.

Цыгане, привыкшие к вольнице и полному отсутствию дисциплины (кроме строгих законов барона), сначала опешили. Но Катерина обладала удивительным даром организовывать хаос. За неделю она наладила готовку так, что еда перестала быть просто «чем-то, что не сдохло и уже сварено», а стала походить на кулинарные изыскания. Она заставила женщин перестирать все белье в реке, а мужчин — починить колеса на телегах, которые скрипели еще со времен Наполеона.

Захар же ходил гоголем. Ему льстило, что его украденная невеста оказалась такой хозяйственной. Он даже начал побаиваться ее острого языка. Катерина умела так поставить на место любого наглеца, что даже старый барон, седой и мудрый вожак табора, начал прислушиваться к ее советам по поводу торговли лошадьми.

— Захар, — как-то вечером сказала Катерина, сидя у костра и перебирая бусы из монет, которые ей подарили местные модницы в знак уважения. — А скажи-ка мне, милый, куда ты дел ту шкатулку, что стояла в моей карете, когда ты меня похищал?

Захар напрягся. Шкатулка была тяжелой, и он, конечно же, прихватил ее вместе с невестой. Там было золото, которое старый боярин Поликарп выделил в качестве приданого.

— Какую шкатулку? — притворно удивился цыган, делая вид, что увлечен починкой хомута. — Не было никакой шкатулки. Ветер унес.

— Ветер, значит, — хмыкнула Катерина. — А ну-ка, пойдем в шатер. У меня к тебе серьезный разговор.

Захар обреченно поплелся за ней. В шатре Катерина достала из-под подушки старый, потертый кинжал (откуда он у нее взялся, Захар так и не понял, видимо, купеческая дочь знала толк в самообороне).

— Слушай меня внимательно, — сказала она, приставив кинжал (плашмя) к груди цыгана. — Тот, от кого ты меня украл, боярин Поликарп Семенович, не просто так хотел на мне жениться. Он хотел заполучить моего батюшку в долговую кабалу. А в той шкатулке лежали не только деньги. Там была книга, в которой записаны все его грязные делишки. Он казну грабил, понимаешь? И если эта книга попадет к властям, его вздернут на первой же осине. Мне нужно, чтобы эта шкатулка вернулась ко мне. Не для того, чтобы шантажировать его, а чтобы обезопасить свою семью. Или ты думаешь, Поликарп смирится с тем, что его невесту прямо с венчания умыкнул какой-то цыган?

Захар задумался. Он был вором, конокрадом и похитителем невест, но он не был дураком. Впервые до него дошло, что его шалость может обернуться большой бедой.

— А где гарантия, что ты не сбежишь с этой книгой? — спросил он, хитро прищурившись.

— А куда я побегу? — рассмеялась Катерина. — В город? В котором меня ищут люди Поликарпа? Или в лес, где меня съедят волки? Я остаюсь с тобой, Захар. Но не как пленница. Как партнер. Мы провернем одно дельце, разделим выручку, и ты отвезешь меня туда, куда я скажу.

Захар согласился. Так начался их великий поход за шкатулкой. Оказалось, что Захар, стремясь завладеть невестой, оставил шкатулку в тайнике на постоялом дворе неподалеку от города. Теперь же туда нужно было вернуться, но уже с умом, потому что люди Поликарпа наверняка уже рыскали по округе.

Табор снялся с места. Это было грандиозное зрелище: десятки кибиток, сотни лошадей, дым костров и звон монист. Катерина ехала в самой красивой кибитке вместе с Захаром. Она быстро училась цыганским обычаям, но при этом умудрялась сохранять свою купеческую хватку.

По пути они остановились в большом селе, где как раз проходила ярмарка. Захар, не удержавшись, снова начал хвастаться перед местными мужиками.

— Смотрите, какую красавицу я украл! — кричал он, хлопая Катерину по плечу. — А какая она хозяйка! Она ваш борщ в золото превратит!

Катерина лишь улыбалась, лукаво поглядывая на мужа. Она уже поняла, что с Захаром нужно быть мягкой, но твердой. На ярмарке она заметила подозрительных людей в черных кафтанах, которые внимательно разглядывали проезжающих. Это были люди Поликарпа.

— Захар, — шепнула она, — не оборачивайся. Те трое у балагана — ищейки боярина. Нам нужно уходить, и быстро. Придумай что-нибудь.

Захар, на удивление, не растерялся. Он был артистом по натуре. Он вскочил на коня, выхватил из рук проходящего мимо торговца бубен и заорал на всю ярмарку:

— Расступись, честной народ! Смотрите на лучшее представление в вашей жизни! Медведь-акробат, цыганская пляска и… — он подмигнул Катерине, — самая умная невеста на свете!

Он начал выделывать такие кренделя на коне, что толпа мгновенно сомкнулась вокруг них, отрезав ищеек от табора. Катерина в это время дала сигнал барону, и кибитки начали стремительно сворачиваться. Пока люди Поликарпа пробирались через толпу, табор уже скрылся за ближайшим холмом.

— Ну ты и артист, — смеялась Катерина, когда они уже ехали по лесу. — Цирк на колесах.

— А то! — гордо ответил Захар. — Я же говорил, что я лучший. И не только в этом… ну, ты поняла, о чем я.

Катерина лишь закатила глаза, но в ее взгляде уже было что-то большее, чем просто насмешка. В этом безумном цыгане было что-то притягательное. Дикая свобода, смелость, готовность идти на риск. Она, выросшая в тесных рамках купеческого дома, впервые чувствовала себя по-настоящему живой.

Тем временем они подошли к постоялому двору. Шкатулка была там, в тайнике под полом. Но постоялый двор охранялся. Поликарп не был дураком, он оставил там засаду.

— Нам туда не пройти, — сказал барон, глядя на вооруженных стражников. — Слишком много людей.

— Пройдем, — сказала Катерина. — Захар, у тебя есть план?

— У меня всегда есть план, — ответил цыган, в очередной раз поражаясь, как эта женщина умеет найти выход из любой ситуации. — Барон, разбивай лагерь в лесу. Мы пойдем вдвоем.

Ночью они пробрались к постоялому двору. Захар, как настоящий вор, бесшумно открыл окно на втором этаже. Катерина, подобрав юбки, ловко забралась следом.

— Где тайник? — прошептал Захар.

— В подвале. Но там стражники.

Они спустились в темный коридор. Захар вытащил нож. Катерина же, порывшись в карманах, достала небольшой флакончик.

— Что это? — спросил Захар.

— Снотворное. Купила на ярмарке у аптекаря. Подлила в вино, которое сейчас пьют стражники. Подожди пару минут.

Через десять минут из-за двери подвала раздался дружный храп. Захар с восхищением посмотрел на свою невесту.

— Слушай, Катя, а выходи за меня замуж по-настоящему? — вдруг выпалил он. — Не потому что я тебя украл, а по любви?

— Сначала шкатулку достань, Ромео, — усмехнулась она.

Они проникли в подвал. Катерина безошибочно нашла тайник, достала шкатулку. В этот момент дверь подвала распахнулась. На пороге стоял сам боярин Поликарп Семенович — толстый, красный, с сальной улыбкой на лице.

— А вот и моя невеста! — пробасил он. — А с ней и цыганский вор. Ну что, голубки, попались?

Захар схватился за нож, но Катерина остановила его.

— Стоять! — властно крикнула она. — Поликарп Семенович, а вы знаете, что находится в этой шкатулке?

— Знаю, моя дорогая, знаю, — боярин потер руки. — Там мои долговые расписки.

— Нет, — Катерина открыла шкатулку и достала оттуда толстую книгу. — Вот здесь, ваша милость, все ваши махинации с казной. Вы думали, мой отец не сделает копию? Эта книга — ваша погибель. И если вы сейчас же не отпустите нас и не дадите нам уехать, я отправлю гонца к губернатору. И поверьте, я найду способ это сделать.

Боярин побледнел. Он не ожидал такого поворота.

— Ты… ты блефуешь! — прохрипел он.

— Проверьте, — холодно сказала Катерина, открывая страницу. — Глава третья, параграф второй. Утаивание пошлин с продажи пеньки. Думаю, вам это знакомо.

Поликарп сдался. Он понял, что эта женщина не шутит. Он отошел в сторону, пропуская их.

— И запомните, — бросила Катерина на прощание, — если вы еще раз сунетесь к моей семье, эта книга окажется на столе у царя.

Они вышли на улицу, где их ждал Захар. Он смотрел на Катерину, как на богиню.

— Ты… ты была великолепна, — прошептал он. — Ты настоящая цыганка! У тебя кровь кочевников!

— Может быть, — улыбнулась Катерина. — Но теперь, когда мы избавились от этой проблемы, я хочу задать тебе один вопрос. Ты хвастался своим «хозяйством» перед всем табором. Но ведь это не твое главное достоинство, правда?

— А какое тогда главное? — удивился Захар.

— Умение рисковать. И любить, — ответила она и поцеловала его.

Свадьба была грандиозной. Весь табор гулял три дня. Жених и невеста скакали на лучших лошадях, а барон сам вручил им ключи от новой, самой большой кибитки.

С тех пор Захар больше не хвастался своими размерами. Теперь он хвастался только своей женой.

— Смотрите, люди добрые, — говорил он на каждой ярмарке, — какая у меня Катерина! Она может из самого злого боярина веревки вить! И борщ варит такой, что сам губернатор приезжал пробовать!

А Катерина лишь улыбалась. Она нашла свою свободу в самом неожиданном месте — в цыганском таборе. И теперь она знала, что настоящее «хозяйство» — это не то, что можно потрогать руками, а то, что живет в сердце. И если оно большое, то никакие преграды не страшны. Так и жили они долго и счастливо, переезжая с места на место, воруя лошадей (но только у плохих людей), торгуя коврами и рассказывая всем вокруг невероятную историю о том, как украденная невеста стала королевой табора. А Захар, глядя на нее, понимал, что ему несказанно повезло, что он украл именно эту девушку. Ведь с ней его жизнь стала настоящим приключением, полным опасностей, смеха и, самое главное, любви.