Сын Дона

Часть 2

Я стояла посреди гостиничного номера, прижимая телефон к груди, словно он мог защитить меня от всего, что надвигалось. Лео спал в соседней комнате, свернувшись калачиком на кровати, его маленькая рука всё ещё сжимала игрушечную машинку, которую он не выпускал с самого самолёта.

Миа сидела на краю дивана, глядя на меня с тем выражением, которое появлялось у неё каждый раз, когда она собиралась сказать что-то, что мне не понравится.

— Ты не собираешься отвечать ему, — сказала она. Это был не вопрос.

— Нет.

— Елена.

— Что? — я повернулась к ней, и мой голос прозвучал резче, чем я хотела. — Что мне ему сказать? «О, привет, Данте, извини, что скрывала от тебя сына три года, но ты женился на моей сестре, так что, знаешь, как-то так вышло»?

Миа вздохнула.

— Ты знаешь, что я не об этом. Я просто говорю, что рано или поздно тебе придётся с ним поговорить. Он не тот человек, от которого можно просто убежать. Ты сама это знаешь лучше, чем кто-либо.

Я знала. Конечно, я знала. Восемь лет я жила с этим знанием. Данте Моретти не был человеком, которого можно было игнорировать. Он был человеком, который находил ответы на все вопросы, который добивался всего, чего хотел, и который никогда, ни при каких обстоятельствах не отпускал то, что считал своим.

А теперь он считал своим Лео.

Я села на кровать, чувствуя, как усталость наваливается на меня всей тяжестью. Перелёт, встреча в аэропорту, паника, бегство — всё это истощило меня до предела. Но больше всего меня истощало понимание того, что я больше не могу контролировать ситуацию. Три года я держала свою жизнь в руках. Я сама принимала решения, сама строила стены, сама определяла, кто и что может войти в мой мир. И вот, за одну минуту в аэропорту, всё это рухнуло.

— Мне нужно позвонить адвокату, — сказала я наконец. — Я должна узнать, какие у него права. Он может попытаться…

— Он не сделает этого.

Я подняла глаза на Миа.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я видела его лицо в аэропорту, — ответила она тихо. — Я стояла позади тебя, помнишь? Я видела, как он смотрел на Лео. Это не был взгляд человека, который собирается судиться. Это был взгляд человека, у которого только что вырвали сердце из груди.

Я промолчала. Я не хотела думать о том, что чувствовал Данте. Я не хотела представлять его боль, его шок, его замешательство. Потому что в тот момент, когда я начинала ему сочувствовать, я начинала сдаваться. А сдаваться было нельзя. Не сейчас. Не после всего, через что я прошла.

Мой телефон снова зажужжал. Новый номер. Не тот, который я заблокировала. Данте, конечно же, у него было больше одного телефона. У него всегда было больше одного телефона.

Я посмотрела на экран.

«Я не буду пытаться забрать его у тебя. Я просто хочу знать его. Пожалуйста».

Мои пальцы зависли над экраном. Я не знала, что ответить. Я не знала, хочу ли отвечать вообще.

— Ты должна ему сказать хотя бы что-то, — сказала Миа, словно читая мои мысли. — Если ты будешь молчать, он начнёт действовать. А ты знаешь, как он действует, когда ему не отвечают.

Я знала. Я слишком хорошо знала.

Я набрала короткий ответ:

«Завтра. В полдень. Кафе на Мичиган-авеню. Приходи один».

Ответ пришёл мгновенно:

«Я буду там».

Я выключила телефон и бросила его на кровать.

— Я иду спать, — сказала я. — Завтра будет тяжёлый день.

Миа кивнула, но я видела по её глазам, что она хотела сказать больше. Она всегда хотела сказать больше. Но она также знала, когда нужно остановиться. Это была одна из причин, по которой я любила её.

—

Ночь прошла без сна. Я лежала в темноте, слушая дыхание Лео в соседней комнате, и прокручивала в голове каждый возможный сценарий завтрашней встречи. Что я ему скажу? Что он скажет мне? Что, если он приведёт адвоката? Что, если он потребует тест на отцовство? Что, если он…

Но каждый раз, когда я доходила до этого вопроса, я останавливалась. Потому что ответ был очевиден. Лео был его сыном. В этом не было никаких сомнений. Достаточно было одного взгляда на них обоих, чтобы это понять. И Данте, конечно же, это понял. Он понял это ещё в аэропорту, в ту самую секунду, когда увидел Лео. Я видела это по его лицу. Я видела, как рухнул весь его мир.

И всё же, несмотря на всё это, несмотря на всю боль и гнев, которые я чувствовала к нему, я не могла избавиться от мысли, что где-то глубоко внутри меня всё ещё живёт та женщина, которая любила его. Та женщина, которая ждала восемь лет. Та женщина, которая верила, что однажды он изменит своё решение.

Я ненавидела эту женщину. Но я не могла её убить.

—

На следующее утро я одела Лео в его лучшую рубашку — ту самую, которую купила ему в Цюрихе, с маленькими пуговицами в форме якорей — и попыталась объяснить ему, что сегодня мы встретимся с одним человеком.

— С кем? — спросил он, жуя тост.

— С… другом мамы, — сказала я, ненавидя себя за ложь. — Он хочет с тобой познакомиться.

— Он хороший?

Я заколебалась.

— Я не знаю, — ответила я честно. — Но он очень важный человек. И он… он хочет тебя увидеть.

Лео пожал плечами и вернулся к своему тосту. Для него это была просто ещё одна встреча, ещё один взрослый, ещё одно лицо. Он не понимал, что этот день мог изменить всё. Он не понимал, что этот день мог забрать его у меня.

Я оставила его с Миа в холле кафе, попросив её держаться поблизости. Я хотела сначала поговорить с Данте наедине. Я хотела посмотреть ему в глаза и понять, что он собирается делать.

Он уже был там, когда я вошла. Сидел за угловым столиком, спиной к стене, как он всегда делал. Старые привычки не умирают. Перед ним стояла чашка кофе, к которой он не притронулся. Его лицо было бледным, а под глазами залегли тёмные круги, которых я никогда раньше не видела.

Он встал, когда я подошла.

— Елена.

— Данте.

Мы стояли друг напротив друга, и между нами было три года молчания, восемь лет любви и одна свадьба, которая разрушила всё.

— Садись, — сказал он, указывая на стул. — Пожалуйста.

Я села. Он тоже.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Я заметила, что его руки слегка дрожат. Данте Моретти, самый могущественный человек Чикаго, самый хладнокровный и самый безжалостный, сидел передо мной и дрожал.

— Ты выглядишь уставшей, — сказал он наконец.

— Я не спала.

— Я тоже.

Молчание снова повисло между нами. Я ждала, что он заговорит первым. Я не собиралась облегчать ему задачу.

— Сколько ему лет? — спросил он, и его голос сорвался на последнем слове.

— Два года и десять месяцев.

Он закрыл глаза. Я видела, как его челюсти сжались, как он боролся с собой, пытаясь сохранить контроль.

— Значит, ты была беременна, когда…

— Да.

— И ты не сказала мне.

— Ты женился на моей сестре, Данте.

— Я знаю, что я сделал, — сказал он, открывая глаза. В них была такая боль, что я почти отвела взгляд. Почти. — Я знаю, что я сделал, Елена. Я знаю, что причинил тебе боль. Я знаю, что предал тебя. Но ты должна понять…

— Я ничего не должна тебе понимать, — перебила я. — Восемь лет, Данте. Восемь лет я ждала, что ты объяснишь мне, почему ты не можешь на мне жениться. Восемь лет я верила, что ты найдёшь способ. А потом ты женился на Виктории, и я узнала об этом из приглашения, которое пришло мне по почте. По почте, Данте.

Он опустил голову.

— Я знаю.

— Ты знаешь. Ты знаешь, и это всё, что ты можешь сказать?

— Нет, — он поднял глаза, и в них была решимость. — Нет, это не всё. Я скажу тебе всё. Всё, что я должен был сказать тебе восемь лет назад. Но сначала ты должна пообещать мне одну вещь.

— Я не обещаю тебе ничего.

— Пожалуйста, Елена. Просто выслушай. Не перебивай. Дай мне сказать всё до конца. А потом… потом ты можешь решать, что делать дальше. Ты можешь ненавидеть меня. Ты можешь забрать Лео и уехать. Я не буду тебя останавливать. Но сначала выслушай.

Я посмотрела на него. На человека, которого я любила восемь лет. На человека, который разрушил меня. На человека, который был отцом моего сына.

— Хорошо, — сказала я. — Говори.

Он сделал глубокий вдох.

— Мой отец умер, когда мне было двадцать три, — начал он. — Ты это знаешь. Но ты не знаешь, что он оставил мне не только организацию. Он оставил мне долг. Огромный долг, о котором я узнал только после его смерти. И он оставил мне условия, на которых этот долг можно было погасить.

Я нахмурилась.

— Какие условия?

— Я должен был жениться на женщине из семьи Картер, — сказал он, и его голос был ровным, но глаза горели. — Это было условие моего отца. Если я не выполню его, организация перейдёт к моему дяде, а я… я потеряю всё. Всё, что мой отец строил всю жизнь. Всё, что я строил с ним.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица.

— Семья Картер. Это…

— Твоя семья, — сказал он. — Я знаю. Я знаю, Елена. Я знал это с самого начала. Когда я встретил тебя, я уже знал, что однажды мне придётся на тебе жениться. Но я также знал, что не могу этого сделать.

— Почему?

— Потому что я любил тебя.

Я замерла.

— Что?

— Я любил тебя, Елена. По-настоящему. Не так, как я любил других женщин. Не так, как я любил власть или деньги. Я любил тебя так, как не любил никого и никогда. И именно поэтому я не мог на тебе жениться.

— Это не имеет смысла.

— Имеет, — сказал он, и его голос был полон горечи. — Если бы я женился на тебе, ты стала бы частью этого мира. Ты стала бы мишенью. Каждый враг моей семьи стал бы твоим врагом. Каждый, кто хотел бы добраться до меня, попытался бы добраться через тебя. Я не мог этого допустить. Я не мог подвергать тебя такой опасности.

Я смотрела на него, не веря своим ушам.

— Ты серьёзно? — спросила я. — Ты серьёзно говоришь мне, что не женился на мне, потому что любил меня?

— Да.

— Это самый абсурдный…

— Я знаю, как это звучит, — перебил он. — Я знаю, Елена. Но это правда. Я хотел защитить тебя. Я хотел, чтобы ты была в безопасности. И я думал, что если я женюсь на Виктории — на женщине, которая уже была частью этого мира, которая знала, на что идёт — то ты сможешь остаться в стороне. Ты сможешь жить своей жизнью. Ты сможешь быть свободной.

— Свободной? — я почти кричала. — Ты думал, что я буду свободной, когда ты женишься на моей сестре? Ты думал, что я буду счастлива, когда увижу тебя с ней?

— Нет, — сказал он тихо. — Я не думал, что ты будешь счастлива. Я думал, что ты будешь в безопасности.

— Это не одно и то же.

— Я знаю.

Мы замолчали. Я чувствовала, как моё сердце колотится в груди, как кровь шумит в ушах. Восемь лет. Восемь лет он молчал. Восемь лет он позволял мне думать, что не хочет меня, что не любит меня, что я недостаточно хороша для него. А на самом деле…

— Почему ты не сказал мне? — спросила я, и мой голос был едва слышен. — Почему ты не объяснил мне?

— Потому что я знал тебя, — ответил он. — Я знал, что если ты узнаешь, ты не согласишься. Ты не позволила бы мне принести себя в жертву. Ты бы попыталась найти другой способ. А другого способа не было, Елена. Это было условие. Либо я женюсь на женщине из семьи Картер, либо я теряю всё.

— Но я была из семьи Картер.

— Ты была из семьи Картер, — согласился он. — Но ты была той, кого я любил. И именно поэтому я не мог на тебе жениться.

Я покачала головой.

— Я не понимаю.

— Я не мог рисковать тобой, — сказал он. — Я не мог подвергать тебя опасности. Я знал, что Виктория справится. Она выросла в этом мире. Она знала правила. А ты… ты была другой. Ты была светом. Ты была всем, чего я никогда не заслуживал. И я не мог допустить, чтобы этот свет погас из-за меня.

— Это был мой выбор, — сказала я, и слёзы наконец потекли по моим щекам. — Это должен был быть мой выбор, Данте. Ты не имел права решать за меня.

— Я знаю.

— Ты не имел права скрывать от меня правду.

— Я знаю.

— Ты не имел права жениться на моей сестре.

— Я знаю.

— Тогда почему? — я вытерла слёзы, но они продолжали течь. — Почему ты это сделал? Почему ты не нашёл другого способа?

Он посмотрел на меня, и в его глазах была такая боль, что я почти почувствовала её физически.

— Потому что я был молод, — сказал он. — Потому что я был глуп. Потому что я думал, что могу контролировать всё. Потому что я думал, что смогу защитить тебя, даже если это означало потерять тебя. Я думал, что смогу жить без тебя, если буду знать, что ты в безопасности. Я ошибался. Я ошибался во всём, Елена. И я платил за это каждый день в течение трёх лет.

— А Виктория? — спросила я. — Она знала?

Он кивнул.

— Она знала. Она знала с самого начала. Она согласилась на этот брак, потому что… потому что она хотела защитить тебя так же, как и я. Она знала, что если я не женюсь на ней, я потеряю всё, и тогда… тогда мы все окажемся в опасности. Она пожертвовала своим счастьем ради тебя.

Я не знала, что сказать. Я не знала, что чувствовать. Виктория, моя сестра, которая всегда казалась мне холодной и отстранённой, которая всегда казалась мне той, кто получил всё, что хотела… она тоже была частью этого?

— Где она сейчас? — спросила я.

— Она живёт в Лондоне, — ответил Данте. — Мы развелись год назад. Брак был… он был фиктивным. Мы никогда не были настоящей парой. Мы просто… играли роли. Для всех.

Я закрыла глаза. Всё, во что я верила, всё, что я знала, рушилось на глазах. Данте не предал меня. Он пожертвовал собой ради меня. Виктория не украла его у меня. Она помогла ему защитить меня. Всё было ложью. И в то же время всё было правдой.

— Почему ты не сказал мне? — прошептала я. — Почему ты не сказал мне, что ты делаешь это для меня?

— Потому что я знал, что ты не согласишься, — ответил он. — Я знал, что ты будешь чувствовать себя виноватой. Я знал, что ты будешь пытаться остановить меня. И я не мог этого допустить. Я должен был сделать это сам.

— Ты должен был позволить мне решать, — сказала я, открывая глаза. — Ты должен был позволить мне быть частью этого решения.

— Я знаю, — сказал он. — И я буду сожалеть об этом до конца своей жизни.

Мы сидели в тишине, и я чувствовала, как что-то внутри меня меняется. Гнев, который я носила в себе три года, начал медленно таять. Он не исчез полностью. Он никогда не исчезнет полностью. Но он стал меньше. Тише. Терпимее.

— Лео, — сказала я наконец. — Ты хочешь его увидеть?

Данте посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнула надежда.

— Ты позволишь мне?

— Он заслуживает знать своего отца, — сказала я. — И ты заслуживаешь знать своего сына. Но я не обещаю тебе ничего, Данте. Я не обещаю, что останусь. Я не обещаю, что мы будем вместе. Я обещаю только одно: я не буду скрывать тебя от него.

— Этого достаточно, — сказал он, и его голос сорвался. — Этого более чем достаточно.

—

Я вышла в холл и взяла Лео за руку. Миа посмотрела на меня с вопросом в глазах, но я только кивнула. Она поняла. Она всегда понимала.

— Лео, — сказала я, присаживаясь перед ним на корточки. — Помнишь, я говорила тебе, что мы встретимся с одним человеком?

Он кивнул.

— Это твой папа, — сказала я. — Он очень хочет с тобой познакомиться.

Лео нахмурился, и я увидела то самое выражение Данте, которое всегда появлялось на его лице, когда он о чём-то думал.

— У меня есть папа?

— Да, — сказала я, и слёзы снова подступили к моим глазам. — У тебя есть папа.

Я взяла его за руку и повела в кафе. Данте встал, когда мы вошли. Он смотрел на Лео, и я видела, как его глаза наполняются слезами. Данте Моретти, самый могущественный человек Чикаго, плакал.

Лео остановился перед ним и посмотрел вверх.

— Ты мой папа?

Данте опустился на колени, чтобы быть на одном уровне с ним.

— Да, — сказал он, и его голос дрожал. — Я твой папа.

Лео посмотрел на него несколько секунд, изучая его лицо, его глаза, его волосы. А потом он сделал то, чего я не ожидала. Он обнял его.

Данте замер, а потом обнял его в ответ, крепко, словно боялся, что он исчезнет. Я стояла и смотрела на них, и слёзы текли по моим щекам, и я не пыталась их остановить.

Я не знала, что будет дальше. Я не знала, сможем ли мы когда-нибудь стать семьёй. Я не знала, смогу ли я когда-нибудь полностью простить его. Но в этот момент, глядя на отца и сына, которые нашли друг друга, я знала одно: я больше не одна. И Лео больше не один.

Мы были вместе. И это было началом.

—

Прошло шесть месяцев. Я не вернулась в Цюрих. Я осталась в Чикаго, в квартире, которую Данте снял для меня и Лео, в двух кварталах от его дома. Он не давил на меня. Он не просил больше, чем я была готова дать. Он просто был рядом. Каждый день. Каждую минуту.

Лео обожал его. Он ждал его каждый вечер, стоя у окна, и когда Данте появлялся, он бежал к двери и прыгал ему на руки. Данте носил его на плечах, читал ему книги на ночь, учил его играть в шахматы. Он был отцом, которым я всегда мечтала его видеть.

А я… я училась прощать. Это было нелегко. Иногда я просыпалась посреди ночи, вспоминая ту свадьбу, то приглашение, ту боль. Иногда я злилась на него за то, что он решил за меня. Иногда я злилась на себя за то, что не настояла на своём. Но каждый день я делала шаг вперёд. Маленький шаг. Но шаг.

Однажды вечером, когда Лео уже спал, Данте сидел на моём диване, и я смотрела на него, и я поняла, что люблю его. Я всегда любила его. Даже когда ненавидела. Даже когда думала, что никогда не смогу его простить.

— Данте, — сказала я.

Он поднял глаза.

— Что?

— Ты помнишь, как я просила тебя жениться на мне?

Он замер.

— Помню.

— Ты всё ещё не можешь?

Он посмотрел на меня, и в его глазах было столько эмоций, что я почти не смогла их выдержать.

— Елена, — сказал он тихо. — Я могу. Я могу жениться на тебе. Я хочу жениться на тебе. Я хотел этого с того дня, как встретил тебя.

— Тогда почему ты не спросишь меня?

Он встал, подошёл ко мне и опустился на одно колено. Он взял мою руку в свои, и я почувствовала, как его пальцы дрожат.

— Елена, — сказал он. — Я знаю, что причинил тебе боль. Я знаю, что предал тебя. Я знаю, что не заслуживаю тебя. Но если ты дашь мне шанс, если ты позволишь мне провести остаток своей жизни, доказывая тебе, что я люблю тебя… я сделаю это. Я сделаю всё, что ты попросишь. Я буду тем, кем ты захочешь, чтобы я был. Я буду всем, чем ты захочешь, чтобы я был. Просто… просто скажи «да».

Я смотрела на него. На человека, которого любила восемь лет. На человека, который разрушил меня. На человека, который вернул меня к жизни. На отца моего сына.

— Да, — сказала я. — Да, я выйду за тебя.

Он встал, обнял меня и поцеловал так, словно пытался вложить в этот поцелуй все годы, которые мы потеряли. И я ответила ему, и в этом поцелуе было всё: прощение, надежда, любовь. Всё, что мы потеряли. Всё, что мы нашли.

Свадьба была маленькой. Только семья и самые близкие друзья. Лео был шафером, и он нёс кольца с такой гордостью, что я думала, моё сердце разорвётся от счастья.

Виктория приехала из Лондона. Она подошла ко мне перед церемонией и взяла меня за руки.

— Прости меня, — сказала она. — За всё.

Я обняла её.

— Ты защитила меня, — сказала я. — Ты пожертвовала собой ради меня. Я не знаю, как тебя благодарить.

— Просто будь счастлива, — сказала она. — Это всё, что я хочу.

И я была счастлива. В тот день, когда я шла к алтарю, держа за руку Лео, а впереди меня ждал Данте с глазами, полными слёз, я была счастлива так, как никогда в жизни.

Я знала, что впереди будут трудности. Я знала, что не всё будет легко. Но я также знала, что мы справимся. Потому что мы были вместе. И потому что любовь, настоящая любовь, всегда находит путь.

Конец.