Смертельный медовый месяц, или Триста миллионов за борт

Я заперла дверь каюты на замок, хотя понимала, что это лишь иллюзия безопасности. Деревянная преграда в несколько сантиметров не спасет меня от человека, который спал рядом со мной, целовал меня и в то же время хладнокровно планировал мою смерть.

Ноги подкосились, и я сползла по стене на пол. В висках стучало. «Триста миллионов». «Ее родители». «Несчастный случай». Обрывки фраз Флинна, его отца и Фионы эхом отдавались в голове, словно удары молота. Я посмотрела на тумбочку, где стоял стакан с водой и лежала упаковка тех самых «таблеток от морской болезни».

Поднявшись, я взяла блистер, выдавила одну таблетку и внимательно посмотрела на нее. Белая, безвкусная, ничем не отличающаяся от обычного плацебо. Я вспомнила, как послушно глотала их все эти дни, удивляясь, почему вместо облегчения чувствую такую свинцовую усталость. Это было не укачивание. Это была химия. Он медленно и методично отравлял меня, чтобы в нужный момент я не смогла оказать сопротивление.

Я высыпала все оставшиеся таблетки в унитаз и спустила воду. Туда им и дорога.

Мой телефон лежал на кровати. Одна палочка сети. Ее может исчезнуть в любую секунду. Я схватила аппарат и открыла контакт, на который Флинн никогда не обращал внимания. Его звали Марк. Он был не просто старым другом нашей семьи, а начальником службы безопасности моего отца — человеком с паранойей, связями в определенных кругах и абсолютной преданностью моей семье.

Дрожащими пальцами я набрала сообщение: «Марк, это Элис. Яхта “Аврора”. Флинн и его родители планируют убить меня сегодня в полночь. Выдать за падение за борт. Они отравляли меня таблетками. Также планируют покушение на моих родителей в горах на следующей неделе. Умоляю, помоги. Я не знаю, кому из экипажа можно доверять. Связь почти нет».

Я нажала «отправить». Часики на экране закрутились. Одно мгновение, второе, третье… Сообщение ушло. Но я не знала, дошло ли оно. Единственная палочка сети тут же исчезла, сменившись надписью «Нет сети».

В коридоре послышались шаги. Тяжелые, уверенные. Я быстро спрятала телефон под матрас, скинула халат и нырнула под одеяло, натянув его до самого подбородка. Я закрыла глаза и постаралась дышать как можно тише и ровнее, имитируя глубокий сон, вызванный «лекарством».

Дверная ручка дернулась.

— Элис? — голос Флинна был мягким, как бархат, но теперь этот бархат казался мне наждачной бумагой. — Детка, ты спишь?

Я не ответила, стараясь контролировать каждый вдох. Он подошел к кровати. Я почувствовала, как матрас прогнулся под его весом. Он наклонился, и я ощутила на своем лбу легкий поцелуй. От него пахло дорогим парфюмом и… опасностью.

— Спи, моя хорошая, — прошептал он. — Тебе нужно отдохнуть перед сегодняшней ночью.

Он постоял еще немного, а затем вышел, тихо прикрыв дверь. Я открыла глаза. В зеркале напротив кровати я увидела свое лицо — бледное, с расширенными от ужаса зрачками. Но в глазах уже не было паники. В них загоралась холодная решимость. Если я хочу выжить, я должна играть по его правилам. Играть роль слабой, беспомощной жертвы. До самой полуночи.

—

Остаток дня превратился в пытку. Мне нужно было спуститься к обеду и ужину, улыбаться, поддерживать светскую беседу и притворяться, что я едва стою на ногах.

Спустившись в салон, я застала семейство в полном составе. Отец Флинна, Чарльз, наливал себе виски, а Фиона, его мать, сидела с книгой в руках, потягивая шампанское. Они выглядели как идеальные аристократы: дорогая одежда, безупречные манеры. Никто из них не смотрел на меня с ненавистью. Наоборот, их лица излучали фальшивую заботу.

— Бедняжка, — всплеснула руками Фиона, увидев меня. — Ты совсем зеленая. Флинн, дорогой, может, вызвать врача?

— На борту нет врача, мама, — спокойно ответил Флинн, пододвигая мне стул и помогая сесть. Его рука обвила мою талию, и мне стоило огромных усилий не вздрогнуть от отвращения. — Это просто морская болезнь. Ей нужно время и покой.

— Это все качка, — слабым голосом произнесла я, опускаясь на стул. Я старалась не смотреть на их лица, чтобы они не прочитали в моих глазах правду. — Я, наверное, просто плохо переношу открытое море.

— Впереди шторм, — вставил Чарльз, присаживаясь напротив. — К полуночи волны поднимутся до трех-четырех метров. Но капитан говорит, “Аврора” выдержит. Это надежное судно.

Надежное судно. Идеально подходящее для того, чтобы скрыть убийство. Я посмотрела на Чарльза. В его глазах промелькнул странный блеск. Он смотрел на меня, как на товар, который скоро принесет прибыль. Вспомнив слова Флинна о моих родителях, я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота — на этот раз абсолютно настоящая.

— Я почти ничего не могу есть, — тихо сказала я, отодвигая тарелку с изысканным лобстером. — Если вы не против, я вернусь в каюту. Мне нужно полежать.

— Конечно, милая, — Флинн поцеловал меня в макушку. — Я принесу тебе твои таблетки и чай чуть позже. Отдыхай.

Я поднялась, опираясь на стол. Мне не нужно было играть слабость — нервы и голод делали свое дело. Я медленно вышла из салона, чувствуя на себе их взгляды. Спины, колючие, как иглы.

Вернувшись в каюту, я первым делом достала телефон. Сети не было. Я бросила взгляд на часы. Четыре часа дня. У меня оставалось восемь часов, чтобы придумать план Б, если Марк не получил мое сообщение.

Я начала обыскивать каюту Флинна. В его чемодане, под слоем рубашек, я нашла папку с документами. Это были не просто бумаги о браке. Там были страховые полисы на мою жизнь на астрономические суммы, доверенности на управление моими активами, которые я подписала, не глядя, ослепленная любовью, и… протоколы о переводе средств на оффшорные счета. Это была не просто жадность. Это был тщательно спланированный захват.

Внезапно я услышала шаги в коридоре. Флинн возвращался. Я быстро застегнула молнию на чемодане и отскочила к иллюминатору, делая вид, что любуюсь видом. Дверь открылась.

— Ты не спишь? — удивился он, держа в руках чашку с чаем и две белые таблетки.

— Не могу уснуть, — сказала я, поворачиваясь к нему. — Тошнит.

— Вот, выпей, — он протянул мне таблетки. — Это тебе поможет.

Я взяла их. В этот момент мой мозг работал с невероятной скоростью. Если я откажусь, он заподозрит неладное. Если выпью — к полуночи превращусь в овощ. Я взяла чашку, положила таблетки в рот и сделала большой глоток. Но я не проглотила их. Я зажала их за щекой, а чай выпила.

— Спасибо, — прошептала я, возвращая чашку.

— Поспи, — сказал Флинн, глядя на меня сверху вниз. В его глазах не было ни капли любви. Только холодный расчет и удовлетворение от того, что план идет идеально.

Он ушел, а я бросилась в ванную, выплюнула таблетки в раковину и смыла их. Затем посмотрела на себя в зеркало.

— Ты справишься, Элис, — сказала я своему отражению. — Ты не станешь жертвой.

Остаток вечера я провела в полудреме, прислушиваясь к каждому звуку. Шторм действительно начинался. Яхту качало все сильнее, волны с глухим стуком бились о борт. К девяти часам вечера яхта стонала и скрипела, словно старый дом.

В одиннадцать часов дверь снова открылась. Вошел Флинн, свежий и бодрый, в белом смокинге. Его родители стояли за его спиной в дверном проеме.

— Элис, дорогая, — громко сказал он, перекрикивая шум ветра за иллюминатором. — Тебе нужно выйти на воздух. На палубе легче дышать, качка там чувствуется не так сильно.

Я лежала на кровати, свернувшись калачиком. Я не принимала таблетки, но мне все равно было нехорошо. Я притворилась, что едва могу открыть глаза.

— Мне так плохо, Флинн, — простонала я. — Я не могу встать.

— Я тебе помогу, — он подошел и силой потянул меня за руку. Его хватка была железной. — Пойдем. Свежий воздух — лучшее лекарство.

Я поняла, что сопротивляться бесполезно. Он вытащит меня силой. Фиона подошла с другой стороны, и они вдвоем повели меня по коридору на верхнюю палубу.

Когда мы вышли на воздух, ветер ударил в лицо с такой силой, что перехватило дыхание. Дождь хлестал по лицу, океан ревел. Яхту швыряло из стороны в сторону. Это была идеальная декорация для их спектакля.

Они подвели меня к самому краю палубы. Перила были мокрыми и скользкими. Чарльз стоял чуть поодаль, внимательно наблюдая за происходящим, словно режиссер на съемочной площадке.

— Смотри, как красиво, — прошептал Флинн мне на ухо, когда мы подошли к лееру. — Ночное море. Оно такое… глубокое.

Я взглянула вниз. Черная вода бурлила, разбиваясь о борт. Если я упаду туда в такую погоду, шансов выжить не будет никаких. Даже если я выплыву, меня унесет течением.

— Флинн, — прошептала я, чувствуя, как его рука на моей спине становится тяжелее. Он начал медленно подталкивать меня к краю. — Мне холодно. Давай вернемся в каюту.

— Еще минутку, — сказал он. Его голос изменился. В нем больше не было нежности. Только холод. — Наслаждайся видом.

Я почувствовала, как его ладонь легла мне на лопатки. Еще секунда, и он толкнет меня.

В этот момент я резко развернулась к нему лицом. Мой кулак, в котором был зажат тяжелый металлический портсигар Чарльза (я незаметно стянула его из кармана его пальто, когда они вели меня по коридору), с размаху врезался в челюсть Флинна.

От неожиданности он пошатнулся и выпустил меня.

— Что за… — начал он, но я уже отскочила на несколько шагов назад, к капитанскому мостику.

— Не смей! — закричала я, перекрикивая ветер. — Я все знаю! Я слышала вас! Триста миллионов! Мои родители! Вы хотели отравить меня и сбросить за борт!

Лица всех троих исказились. Фиона вскрикнула, а Чарльз сделал шаг вперед.

— Она сошла с ума! — заорал он. — Флинн, хватай ее!

Флинн, потирая челюсть, бросился ко мне. Но в этот момент палуба накренилась особенно сильно. Огромная волна перекатилась через борт, сбивая нас с ног. Я упала на палубу, больно ударившись плечом.

— Флинн, прикончи ее! — закричала Фиона, цепляясь за поручни. — Если она доберется до берега, мы пропали!

Флинн поднялся. Его лицо было перекошено от злости. Он больше не играл роль любящего мужа. Он был монстром. Он набросился на меня, схватил за волосы и потащил к краю. Я сопротивлялась, царапалась, кусалась, но он был сильнее. Я уже чувствовала, как холодные брызги океана касаются моего лица.

— Прощай, Элис, — прошипел он.

И в этот момент тьму прорезал ослепительный луч света.

Луч прожектора ударил прямо нам в лица. Флинн на мгновение замер, отпустив меня. Я упала на мокрые доски палубы, хватая ртом воздух.

В свете прожектора я увидела очертания огромного корабля береговой охраны, который появился из ниоткуда, словно призрак. Над нашими головами завис вертолет, его винты ревели, заглушая шум шторма.

— Всем оставаться на местах! — раздался усиленный мегафоном голос с вертолета. — Полиция и береговая охрана! Яхта “Аврора”, заглушите двигатели!

Флинн замер, глядя на приближающийся корабль. Его лицо стало пепельно-серым. Чарльз и Фиона отступили назад.

— Что происходит? — прошептал Флинн.

— Это мой ответ на твой вопрос, — прохрипела я, поднимаясь с палубы. — Я отправила сообщение. Ты просчитался, Флинн. Ты думал, что я глупая, наивная девчонка, которая подпишет все, что ты подсунешь. Но ты забыл, чья я дочь.

Через несколько минут на палубу яхты высадился десант. Люди в черной форме с автоматами мгновенно скрутили Флинна, Чарльза и Фиону. Они кричали, угрожали, пытались оправдаться, но их никто не слушал.

Ко мне подбежал мужчина в дождевике. Это был Марк.

— Элис! — он накинул мне на плечи теплую куртку. — Слава богу, ты жива. Мы получили твое сообщение, но потеряли связь. Мы прочесывали этот район последние два часа.

— Мои родители… — прошептала я, стуча зубами от холода и пережитого шока. — Флинн сказал, что они планируют…

— Мы уже отправили группу в горы, — перебил меня Марк. — Они в безопасности. Твой отец в ярости. Поверь, с этими тварями они церемониться не будут.

Я смотрела, как Флинна ведут к трапу. Он обернулся и посмотрел на меня. В его глазах была не мольба о прощении, а злоба проигравшего. Он до самого конца считал, что прав.

— Ты никогда не любила меня! — закричал он. — Ты любила только свои деньги!

Я ничего не ответила. Я просто смотрела, как его спускают в катер. Он был прав в одном: теперь я любила свои деньги больше, потому что именно они чуть не стоили мне жизни.

Мы перебрались на корабль береговой охраны. Шторм не утихал, но теперь он казался мне просто плохой погодой, а не предвестником смерти. Я сидела в теплой каюте, пила горячий чай с сахаром и смотрела на иллюминатор, за которым мелькали огни.

Через неделю все было кончено. Флинн и его родители были арестованы по обвинению в покушении на убийство, мошенничестве и отмывании денег. Мои адвокаты сделали все возможное, чтобы они получили максимальный срок. Брачный контракт был аннулирован. Мое состояние было спасено.

Я стояла на террасе загородного дома моих родителей, смотря на заснеженные вершины гор. Отец подошел ко мне сзади и обнял за плечи.

— Я чуть не потерял тебя из-за собственной слепоты, — сказал он тихо. — Прости меня, Элис. Я доверился ему.

— Это не твоя вина, папа, — ответила я, прижимаясь к нему. — Мы оба видели то, что хотели видеть.

Я вспомнила, как Флинн давал мне таблетки. Как он улыбался, когда я их глотала. Как он держал меня за руку во время подписания документов.

Это был самый жестокий урок в моей жизни. Но он научил меня главному: доверие — это роскошь, которую могут позволить себе только те, у кого нет трехсот миллионов на счету.

Я больше никогда не позволю никому решать за меня. Ни в любви, ни в жизни. Никогда.