Свидетельство о собственности, или Как свекровь осталась с носом
Название: Свидетельство о собственности, или Как свекровь осталась с носом
Продолжение истории:
Утро субботы выдалось на удивление солнечным, словно природа решила посмеяться над мраком, царившим в душе Жюльена. Он проснулся в пустой постели, в комнате, которая еще вчера принадлежала ему и Камилле, а теперь пахла детскими присыпками и чужими духами. Рядом сопела Элоди, а в колыбели кряхтел младенец. Жюльен чувствовал себя предателем. Но больше всего его пугало не чувство вины, а осознание того, что он остался один на один с матерью и сестрой, без буфера в лице жены, который всегда сглаживал углы.
Моника уже хлопотала на кухне, готовя завтрак для своей драгоценной дочери. Она была в прекрасном расположении духа. Вчерашняя победа над невесткой казалась ей триумфом. Она была уверена, что Камилла, как и любая нормальная женщина без связей и без денег, проведет ночь в дешевом мотеле, поплачет, а к обеду приползет на коленях, умоляя пустить ее обратно. Моника даже приготовила для нее «особое» место — раскладушку в коридоре, чтобы Камилла знала свое место.
— Жюльен, дорогой, — проворковала Моника, ставя на стол круассаны. — Не переживай. Она вернется. Куда она денется? У нее же нет никого, кроме нас. Ее родители далеко, подруги все заняты своими семьями. Она просто немного покапризничала. Женщинам это свойственно.
Жюльен хмуро кивнул, но на душе у него скребли кошки. Он набрал номер Камиллы, но услышал лишь короткие гудки. Она сбросила вызов. Затем он написал сообщение: «Камилла, давай поговорим. Прости. Мама погорячилась». Сообщение осталось без ответа. Прочитано — и все.
В это время Камилла сидела в конференц-зале адвокатской конторы «Вассер и партнеры». Она выглядела безупречно: строгий костюм, идеальная укладка, ни следа вчерашних слез. Напротив нее сидел мэтр Вассер, пожилой мужчина с проницательным взглядом, и раскладывал на столе документы.
— Итак, Камилла, — начал адвокат, поправляя очки. — Ситуация ясна. Вчера в 19:45 вы были незаконно лишены доступа в жилое помещение, принадлежащее вам на праве частной собственности. Ваши личные вещи были перемещены без вашего согласия, а также была предпринята попытка присвоения вашего личного имущества, а именно золотого браслета.
— Да, — твердо ответила Камилла. — Я хочу вернуть свои вещи и хочу, чтобы они покинули мою квартиру.
— Это мы и сделаем, — кивнул мэтр Вассер. — Но давайте пройдемся по хронологии, чтобы в суде не было сюрпризов. Когда именно вы приобрели эту квартиру?
Камилла открыла папку и достала пожелтевший, но все еще имеющий юридическую силу документ.
— Пять лет назад. До брака с Жюльеном. Квартира досталась мне по наследству от моей бабушки. Я вложила в нее все свои сбережения, сделала ремонт. Когда мы познакомились с Жюльеном, у него были долги и проблемы с жильем. Я предложила ему переехать ко мне. Он согласился.
— А почему он сказал своей матери, что это он купил квартиру?
Камилла горько усмехнулась.
— Потому что его мать — женщина с гипертрофированным чувством собственности. Она никогда бы не приняла тот факт, что ее сын живет в квартире женщины. Для нее это было бы унижением. Жюльен побоялся сказать правду. Он сказал, что квартира куплена на его деньги, а я якобы просто живу с ним. Я тогда закрыла на это глаза. Думала, что это невинная ложь во спасение его мужского эго. Оказалось, это была бомба замедленного действия.
— А ипотека? Коммунальные платежи?
— Ипотеку я выплачиваю сама. У меня есть все квитанции. Жюльен платил только за продукты и интернет. Все чеки за квартиру, налоги на недвижимость, страховку — на моем имени. Вот они.
Мэтр Вассер удовлетворенно хмыкнул. Он любил такие дела. Дела, где правда на стороне клиента, а у оппонентов нет ни единого шанса.
— Отлично. У нас есть свидетельство о собственности, выписка из ЕГРН, где вы единственный собственник. У нас есть записи. Вы говорили, что у вас есть записи?
— Да, — Камилла достала телефон. — Когда начались проблемы с его матерью, я установила камеру в гостиной. Это моя квартира, я имею право. На записях видно, как Моника говорит, что квартира принадлежит Жюльену, и как он подтверждает это. А также вчерашний разговор, где она говорит, что имеет право распоряжаться здесь всем, потому что «сын купил».
— Это очень хорошо, — адвокат потер руки. — Это доказывает, что они действовали не случайно, а осознанно узурпировали ваше право. Также это доказывает, что Жюльен ввел свою мать в заблуждение, что привело к нарушению ваших прав. Мы подадим иск о выселении и о защите права собственности. Но, Камилла, вы понимаете, что после этого ваш брак, скорее всего, закончится?
Камилла посмотрела в окно. На улице кипела жизнь, люди куда-то спешили, кто-то смеялся. Она вспомнила Жюльена таким, каким он был в начале: застенчивым, добрым, с искренней улыбкой. Но образ быстро сменился вчерашней картиной: он стоит за спиной матери, молчит, позволяет унижать свою жену. Эта картина перечеркнула всё.
— Брак уже закончился вчера, — сказала она тихо. — Я не могу жить с человеком, который не может защитить меня от собственной матери. Я не могу жить с мужчиной, который предпочитает лгать, лишь бы казаться сильным в глазах семьи. Я подам на развод.
— Хорошо, — мэтр Вассер кивнул. — Тогда действуем по плану. Завтра утром мы отправим им официальную претензию с требованием немедленно освободить помещение и вернуть ваше имущество. Если они не отреагируют в течение 24 часов, мы подаем в суд и вызываем судебных приставов. Также я подготовлю заявление в полицию по факту кражи браслета.
— Спасибо, мэтр. Я хочу, чтобы это произошло как можно быстрее.
Камилла вышла из конторы с чувством облегчения. Она заблокировала номера Моники, Элоди и Жюльена. Она хотела тишины. Она сняла номер в хорошем отеле, заказала себе ужин в номер и впервые за долгое время выспалась.
А в квартире тем временем царила эйфория. Элоди примеряла оставленные Камиллой вещи, Моника планировала, как переставить мебель в «своей» гостиной, а Жюльен сидел в углу и чувствовал, как его мир рушится. Он не понимал, почему Камилла не отвечает. Он был уверен, что она вот-вот появится. Ведь ей некуда идти. У нее нет ни брата, ни сестры, которые могли бы ее приютить. Ее родители живут в другом городе, и она не стала бы их тревожить. Он был уверен, что она придет просить прощения.
— Ну что, доченька, — сказала Моника, садясь рядом с Элоди. — Теперь мы заживем. Ты, я и малыш. А эту выскочку мы быстро поставим на место. Будет знать, как перечить.
В воскресенье утром Моника решила устроить семейный обед, чтобы отметить «новую жизнь». Она пригласила своих сестер, тетушек и даже старого дядюшку, чтобы все увидели, какая она заботливая мать. Она приказала Жюльену накрыть на стол, а сама хвасталась перед гостями, как ловко она «проучила» невестку.
— Представляете, — говорила она, разливая чай, — эта нахалка заявила, что это ее квартира! Ха-ха. Ее! Мой сын купил эту квартиру, когда еще даже не был с ней знаком. Она просто охомутала его, чтобы жить в свое удовольствие.
Гости сочувственно кивали, поддакивали, кто-то даже сказал, что Камилла всегда казалась странной.
— Ничего, — говорила Моника. — Побесится и вернется. Куда ей деться? У нее же ни кола, ни двора. Она даже за квартиру платить не сможет одна.
В этот момент, когда Моника уже собиралась произнести тост за «крепкую семью», раздался звонок в дверь. Жюльен пошел открывать, думая, что это пришли опоздавшие гости. Но на пороге стояли трое: судебный пристав, представитель управляющей компании и мэтр Вассер собственной персоной.
— Добрый день, — вежливо сказал адвокат. — Меня зовут Вассер, я представляю интересы госпожи Камиллы Дюбуа, собственницы данной квартиры. Прошу вас немедленно покинуть помещение.
Моника, услышав это, вскочила с места.
— Что за чушь? Какая еще собственница? Это квартира моего сына! Жюльен, скажи им!
Жюльен побледнел. Он не мог произнести ни слова. Он стоял, открыв рот, как рыба, выброшенная на берег.
— Позвольте представить вам документы, — мэтр Вассер спокойно разложил на столе свидетельство о собственности. — Квартира была приобретена госпожой Дюбуа пять лет назад. Вот выписка из ЕГРН. Единственный собственник — Камилла Дюбуа. Ваш сын, господин Жюльен, не имеет к данной недвижимости никакого отношения. Он проживал здесь с разрешения собственницы, как супруг. Но с сегодняшнего дня это разрешение аннулировано.
Гости ахнули. Сестры Моники переглянулись. Элоди, державшая ребенка на руках, побледнела еще сильнее.
— Это ложь! — закричала Моника. — Жюльен, скажи им, что это ложь! Ты же покупал эту квартиру! Ты говорил мне!
Жюльен опустил голову. Он не мог смотреть матери в глаза. Он не мог смотреть на сестру. Он не мог смотреть на гостей. Он чувствовал себя голым перед всей этой толпой.
— Мама, — прошептал он. — Я соврал. Это квартира Камиллы. Она досталась ей от бабушки. Я просто… я не хотел, чтобы ты думала, что я живу за счет женщины.
Моника пошатнулась. Ее лицо исказилось от гнева и шока. Она не могла поверить в это. Ее сын, ее гордость, ее идеал — оказался лжецом. И он позволил ей выгнать жену из собственной квартиры.
— Как ты мог? — прошипела она. — Как ты мог врать мне все эти годы?
— Это ты заставила меня врать! — внезапно взорвался Жюльен. — Ты всегда считала, что я должен быть лучшим, что я не могу быть слабым. Я боялся, что ты меня засмеешь! Но теперь я понимаю, что я полный идиот.
Судебный пристав тем временем начал составлять протокол.
— Господа, — сказал он. — У вас есть два часа, чтобы собрать вещи и покинуть помещение. В противном случае мы будем вынуждены применить силу.
— Два часа? — заорала Элоди. — Мы никуда не пойдем! У меня грудной ребенок! Нам некуда идти!
— Это уже не наши проблемы, — холодно ответил мэтр Вассер. — Госпожа Дюбуа была вынуждена ночевать в отеле, когда вы выкинули ее вещи. Теперь вы испытаете то же самое. Кстати, госпожа Элоди, вы должны вернуть браслет. Иначе мы подаем заявление в полицию о краже. Это тянет на уголовную статью.
Элоди побледнела и быстро сняла браслет, положив его на стол.
Моника начала плакать. Это были злые, горькие слезы. Она поняла, что проиграла. Она проиграла не просто квартиру, она проиграла свою власть. Она выгнала ту, кто мог бы стать ее семьей, и теперь осталась с сыном, которого сама же сделала трусом, и с дочерью, которая привыкла только брать.
В этот момент в дверях появилась Камилла. Она стояла, опершись на дверной косяк, и смотрела на этот спектакль. На ней было красивое пальто, она выглядела свежей и уверенной в себе. Она вошла в квартиру, которую ее пытались отнять.
— Ну что, Моника, — сказала она спокойно. — Кто из нас теперь пойдет просить прощения?
Моника бросилась к ней.
— Камилла, милая, прости меня! Я не знала! Я была дурой! Пожалуйста, разреши нам остаться хотя бы на неделю! Элоди с ребенком, куда мы пойдем?
Камилла отстранилась.
— Вчера, когда я стояла здесь с чемоданом, вы смеялись. Вы говорили, что я вернусь в слезах. Так вот, я вернулась. Но не в слезах. Я вернулась с адвокатом и приставом. И я не позволю вам остаться. Вы хотели меня выкинуть? Пожалуйста, теперь это ваша очередь собирать вещи.
— Но ребенок! — закричала Элоди. — У него температура!
— У моего мужа вчера тоже была температура — он заболел равнодушием, — парировала Камилла. — Это не моя проблема. Это ваша семья, ваши проблемы. Я хочу, чтобы к шести часам вечера здесь никого не было.
Жюльен подошел к ней.
— Камилла, — он попытался взять ее за руку. — Я люблю тебя. Прости меня. Я все исправлю. Я скажу матери, чтобы она ушла. Мы останемся здесь вдвоем.
Камилла посмотрела на него с жалостью.
— Жюльен, ты не исправишь это. Ты предал меня. Ты позволил своей матери уничтожить наш брак. Ты лгал мне, что защитишь меня, а сам прятался за ее спиной. Ты не мужчина, ты просто тень своей матери. Я подаю на развод. И я хочу, чтобы ты тоже ушел.
Жюльен рухнул на колени прямо в коридоре.
— Камилла, умоляю! Не делай этого! Я все понял! Я больше не буду! Я буду защищать тебя!
Но Камилла уже не слушала. Она прошла в спальню, открыла шкаф и начала складывать вещи Элоди в пакеты. Семейство Моники, причитая и ругаясь, стало собирать свои пожитки.
Через два часа квартира опустела. Моника, Элоди, младенец и Жюльен стояли на улице с чемоданами. Гости давно разбежались, не желая ввязываться в скандал. Моника проклинала всех: Жюльена, Камиллу, судьбу. Элоди плакала, держа ребенка. Жюльен смотрел на окна своей бывшей квартиры, где горел свет.
Камилла стояла в опустевшей гостиной. Она чувствовала не радость победы, а усталость. Она подошла к окну и увидела их внизу. Она не чувствовала ни жалости, ни злорадства. Только пустоту.
Вскоре раздался звонок. Это была Моника. Она рыдала в трубку.
— Камилла, пожалуйста! У нас нет денег на отель! Элоди с ребенком на улице! Мы не переживем эту ночь! Пожалуйста, пусти нас обратно хотя бы переночевать! Умоляю!
Камилла смотрела на них сверху. Они стояли, дрожа на ветру, жалкие и потерянные. Жюльен смотрел вверх, в надежде, что она смягчится. Камилла подняла телефон.
— Моника, — сказала она спокойно. — Вы были правы в одном. Я вернулась. Но я вернулась не просить прощения. Я вернулась забрать то, что принадлежит мне. И вы больше никогда не переступите порог этого дома.
Она сбросила вызов и выключила телефон.
Она подошла к кровати, которая снова стала ее, и легла. Завтра ей предстояло много дел: сменить замки, подать на развод, начать новую жизнь. Но сейчас она просто хотела спать. И спала она спокойно, зная, что больше никто не сможет выгнать ее из собственного дома.
А внизу, на улице, Моника, Элоди и Жюльен остались стоять с вещами. Им предстояло долгое, холодное утро. И это было только начало их расплаты.
