Пять кило мраморной говядины

Когда калитка хлопнула, я уже вытерла руки и вышла на крыльцо с самым радушным видом, на который была способна. Первыми, как и ожидалось, прибыли Зинаида Марковна, тётя Рая и её муж — важный, молчаливый человек в белой рубашке, который сразу же стал осматривать участок так, будто приехал принимать объект в эксплуатацию. Следом, с опозданием на полчаса, подъехали Оля с Эдиком. Эдик нёс в руках пустой пакет — видимо, для того, чтобы складывать туда всё, что плохо лежит. Оля с порога начала командовать.

— Леночка, ты уже всё разложила? Ой, как хорошо! А где форель? Её надо в холодильник, она же свежая. И авокадо проверь, чтобы не перезрелые. Мама, ты только посмотри, какая погода! Мы так удачно выбрались!

Зинаида Марковна прошла на летнюю кухню, бросила взгляд на стол и остановилась. Её лицо медленно, но верно приобретало выражение, с которым обычно обнаруживают в супе муху.

— Лена, — сказала она, растягивая слова, — а это что?

— Это, — я показала рукой на пластиковые вёдра, — шашлык. «Дачный». Красная цена. Очень удобно, уже замаринован.

— А где мраморная говядина? — она повернулась ко мне всем корпусом. — Паша сказал, что ты поехала за мраморной говядиной. Пять килограммов.

— Паша сказал, что вы велели купить мраморную, — поправила я. — Но Паша не сказал, кто именно за неё платит.

В кухне стало тихо. Оля перестала проверять авокадо, которого не было, и уставилась на меня. Эдик, успевший усесться на табуретку, уже тянулся к упаковке сосисок. Тётя Рая поджала губы и посмотрела на Зинаиду Марковну так, будто я при ней оскорбила покойника.

— В смысле? — переспросила Оля. — Лен, ты что, шутишь? Мы же договаривались. Я тебе список прислала.

— Ты прислала список, — согласилась я. — И в конце написала: «Деньги потом сочтёмся». Вот я и купила так, чтобы потом не пришлось сочитываться слишком долго. В пределах разумного.

— Это что, по-твоему, разумно? — Зинаида Марковна ткнула пальцем в ведро с шашлыком. — Это же… это непонятно что! Там же мясо неизвестного происхождения!

— Зато оно честно оплачено, — сказала я. — В отличие от пяти килограммов Блэк Ангуса, которые вы предложили мне купить на мою зарплату.

— Мы же семья! — всплеснула руками Зинаида Марковна. — Что за меркантильность? Неужели тебе жалко для родных людей?

— Мне не жалко, — сказала я. — Мне странно. Когда вы приглашаете гостей, почему продукты должна покупать я? Я не против готовить. Я не против принимать людей. Но я не собираюсь быть спонсором банкета, на который меня даже не спросили.

— Тебя никто не заставляет, — вставила Оля. — Ты могла сказать, что у тебя нет денег.

— Я взрослая работающая женщина, — сказала я. — У меня есть деньги. Но они не бесконечные. И они не общие только потому, что вы решили устроить пир за мой счёт.

Эдик тем временем уже вскрыл упаковку сосисок и с интересом изучал состав.

— Соевый белок, — прочитал он вслух. — Мясо птицы механической обвалки. Нормально. Я такое в армии ел.

— Эдик! — шикнула Оля. — Не ешь это. Мы же нормальные люди.

— А что такого? — он пожал плечами. — Я голодный.

Тётя Рая брезгливо отодвинула банку кабачковой икры.

— Зина, — сказала она, обращаясь к свекрови, — я, конечно, всё понимаю. Но мы же не в деревне. Мы приехали из столицы. У нас другой уровень жизни.

— Тётя Рая, — сказала я как можно вежливее, — вы приехали на дачу к родственникам. Если вам нужен ресторанный уровень, в городе полно ресторанов. Там вам приготовят всё, что вы хотите. За ваши деньги.

Тётя Рая открыла рот, но не нашла что сказать. Зинаида Марковна побагровела.

— Лена, я не поняла. Ты нас что, выгоняешь?

— Я вас не выгоняю, — сказала я. — Я вас принимаю. Вот стол. Вот продукты. Вот мангал. Сейчас Паша приедет, разожжём. Поедим. Только давайте сразу договоримся: если вы хотите мраморную говядину, форель и гранатовый сок, вы можете съездить в магазин и купить это сами. Магазин в десяти минутах. Я даже покажу дорогу.

— Это неслыханно, — прошипела Зинаида Марковна. — Паша! Где Паша? Он должен это слышать!

Паша приехал через двадцать минут. К этому моменту напряжение на участке было таким, что даже комары облетали нас стороной. Зинаида Марковна сидела на веранде с видом оскорблённой императрицы, тётя Рая обмахивалась платком, Оля демонстративно не разговаривала со мной, а Эдик доедал вторую сосиску.

Паша вышел из машины, выгрузил какие-то доски и сразу почуял неладное.

— Что случилось? — спросил он, переводя взгляд с матери на меня.

— Твоя жена решила нас опозорить, — заявила Зинаида Марковна. — Мы пригласили гостей, а она купила какую-то дешёвую гадость. Где мраморная говядина? Где форель?

Паша посмотрел на меня.

— Лен, ты почему не купила? Я же тебе сказал.

— Ты сказал, — согласилась я. — Но ты не сказал, на какие деньги. Ты не сказал, что это должно быть за мой счёт. Ты вообще не спросил, удобно ли мне.

— Ну, я думал, это очевидно, — он развёл руками. — Мы же семья. Мама пригласила гостей. Надо же их принять.

— Принять — да, — сказала я. — Но не за мой счёт. Паша, твоя мама пригласила своих гостей. Твоя сестра прислала список на несколько тысяч. И никто из вас даже не спросил, готова ли я это оплачивать. Вы просто поставили меня перед фактом.

— Но ты же не сказала, что не хочешь, — возразил он.

— Я сказала, что это дорого, — напомнила я. — Ты ответил, что «мама велела». Это не аргумент. Это ультиматум.

Зинаида Марковна поднялась с места.

— Паша, ты слышишь, как она с нами разговаривает? Мы для неё никто. Она нас не уважает. Она тебя не уважает. Что это за жена, которая считает каждую копейку?

— Я не считаю каждую копейку, — сказала я. — Я считаю справедливость. И если вы считаете, что справедливо заставлять меня оплачивать ваш пир, то у нас разные представления о семье.

Оля фыркнула.

— Лен, ну ты даёшь. Мы же одна кровь. Потом бы сочлись.

— Сочлись бы? — я вытащила из кармана телефон и открыла переписку. — Вот твой список. Сыр с голубой плесенью, каперсы, оливки, форель, авокадо, пять кило говядины, десять баночек пива. И подпись: «Деньги потом сочтёмся». Оля, ты за последние три года хоть раз сочлась? За шашлык на майские? За день рождения мамы? За Новый год?

Оля покраснела.

— Это не твоё дело.

— Это как раз моё дело, — сказала я. — Потому что каждый раз платила я. Или Паша. А вы с Эдиком приезжали с пустым пакетом и уезжали с полным.

Эдик поднял голову от сосисок.

— Я всегда привожу что-нибудь, — сказал он неуверенно.

— Эдик, ты в прошлый раз привёз одну бутылку воды, — напомнила я. — И выпил её сам. Потому что забыл, что у нас есть водопровод.

Эдик задумался, потом кивнул.

— Логично.

Оля ахнула.

— Эдик! Ты на её стороне?

— Я на стороне сосисок, — сказал он. — Они, кстати, нормальные. Может, разожжём уже мангал? Я есть хочу.

Паша стоял посреди кухни и выглядел растерянным. Я видела, как в нём борются два желания: сделать так, как привык — то есть уступить матери и попросить меня «не скандалить», — и наконец включить голову.

— Лен, — сказал он тихо, — ну зачем ты так? Можно же было нормально объяснить.

— Я объясняла, — сказала я. — Ты не слышал. Ты слышал только «мама велела». Поэтому я объяснила иначе. Наглядно.

— Но гости. Что люди подумают?

— Люди, — я обвела рукой присутствующих, — это и есть твоя семья. И они уже всё думают. Вопрос в том, что ты собираешься с этим делать.

Зинаида Марковна демонстративно направилась к калитке.

— Я не собираюсь сидеть за одним столом с этим позором. Мы уезжаем. Тётя Рая, собирайтесь.

Тётя Рая поднялась, но как-то неуверенно. Её муж, который всё это время молчал, вдруг сказал:

— А мне, если честно, всё равно, что есть. Я на даче не был пять лет. Давайте уже жарить.

Все посмотрели на него с удивлением. Он пожал плечами.

— Что? Я человек простой. Мясо есть мясо.

Зинаида Марковна замерла. Уходить одной, когда все остаются, было не так эффектно. Она села обратно.

— Хорошо. Мы останемся. Но я не буду это есть.

— Никто вас не заставляет, — сказала я. — Хлеб есть. Овощи есть. Чай есть.

Паша наконец решился. Он подошёл ко мне и сказал:

— Лен, извини. Я правда не подумал. Я привык, что мама говорит, что надо делать, и… надо было спросить тебя. Это нечестно.

Я посмотрела на него. В его глазах не было злости. Была усталость и какое-то запоздалое понимание.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда сделай мне одолжение. Скажи своей маме и сестре, что с этого дня дорогие продукты для гостей мы обсуждаем заранее. И если они хотят что-то особенное, они либо покупают сами, либо скидываются. Мы не ресторан.

Паша помолчал, потом повернулся к матери.

— Мам, Лена права. Мы так больше не будем. Если хочешь приглашать гостей, давай обсуждать бюджет. Или пусть Оля с Эдиком помогают.

Зинаида Марковна поджала губы.

— Ты выбрал её сторону.

— Я выбрал сторону здравого смысла, — сказал Паша. — Извини.

Оля фыркнула, но промолчала. Эдик уже тащил к мангалу пластиковое ведро с «Дачным» шашлыком. Я открыла холодильник и достала нашу свиную шею. Паша увидел кастрюлю и удивлённо поднял бровь.

— Это что?

— Это для нас, — сказала я. — Я купила хорошее мясо. Для себя и для тебя. А для гостей — то, что они заслужили.

Паша усмехнулся.

— Жестко.

— Зато честно.

Мы разожгли мангал. Дешёвый шашлык шипел и капал жиром на угли, распространяя вокруг запах, который сложно было назвать аппетитным, но Эдик упорно его переворачивал. Тётя Рая в итоге попробовала сосиску и сказала, что «в принципе, съедобно». Зинаида Марковна демонстративно ела хлеб с помидорами. Оля дулась, но тоже жевала.

Когда наш шашлык из свиной шеи был готов, я вынесла его на стол отдельной тарелкой. Запах был такой, что даже Зинаида Марковна не выдержала и бросила взгляд. Паша положил себе щедро.

— Вкусно, — сказал он с набитым ртом. — Лен, ты лучшая.

— Я знаю, — сказала я.

Тётя Рая осторожно спросила:

— А можно нам тоже попробовать?

— Можно, — сказала я. — Но это не бесплатно. С вас — двести рублей за порцию.

Все замерли. Потом Эдик рассмеялся.

— Это шутка?

— Шутка, — сказала я. — Ешьте. Но запомните: в следующий раз приезжайте с продуктами. Или не приезжайте.

Зинаида Марковна ничего не сказала. Но когда мы убирали со стола, я заметила, что тарелка с нашим шашлыком была пуста. И это было лучшее признание, на которое я могла рассчитывать.

Вечером, когда все уехали, Паша обнял меня на крыльце.

— Ты правда молодец, — сказал он. — Я бы так не смог.

— Смог бы, — сказала я. — Просто тебе было удобно не замечать.

— Больше не буду, — пообещал он.

— Посмотрим, — сказала я. — Но если что, я всегда могу купить ещё одно ведро «Дачного».

Паша засмеялся. И в этом смехе было что-то новое — уважение. А может, просто страх. Но мне было достаточно.

С тех пор прошло несколько месяцев. Оля больше не присылает списки. Зинаида Марковна, если и приглашает гостей, то сначала спрашивает, «как мы будем делить расходы». А Эдик однажды привёз на дачу целый ящик сосисок. Сказал, что «на всякий случай». Мы пожарили их вместе с нашей свиной шеей. И никто не сказал ни слова про мраморную говядину.

Потому что семья — это не когда один платит, а все едят. Семья — это когда каждый приносит что-то своё. Даже если это всего лишь сосиски.