Муж прислал фото обручального кольца на блюдце, а на выписку приехали тридцать фур. Весь город услышал
Продолжение. Часть 2
Я нажала «ответить» и включила громкую.
— Лида, — голос отца трещал, как рация. — Ты где?
— На остановке.
— Смотри вправо. На мост.
Я повернулась. Лена с камерой подалась вперёд.
Сначала зашипел один пневмотормоз. Потом второй. Третий. Из-за поворота вынырнула кабина. За ней вторая. Третья. Они шли медленно, как на параде. Тридцать фур. Я считала. Потом сбилась. Потом перестала.
Лена перестала улыбаться.
— Это что? — прошептала она.
— Это папа, — сказала я.
Первая фура остановилась напротив остановки. Дверь открылась. Степан Ильич спустился на асфальт. В старой куртке, с букетом хризантем, которые он, наверное, купил на рынке у вокзала. Он подошёл, посмотрел на Лену, на её телефон.
— Снимаешь? — спросил он. — Снимай. Тридцать фур. Весь город слышит. Как Гриша обещал.
Он взял у меня Витю. Осторожно, как руль. Конверт утонул в его руках.
— А это фото, — он кивнул Лене, — это я. И дочь. Мы шли из Кривого Рога. Двенадцать дней. Она мне плечо отлежала. А ты, Лена, в школе списывала у неё математику. И теперь считаешь февраль?
Из кабин повылезали водители. Кто-то снял шапку. Кто-то махнул рукой.
— Степан Ильич, — крикнул один, — колонна на месте. Куда дальше?
— Дальше домой, — сказал отец. — К дочке.
Телефон Лены пискнул. Комментарии сыпались. «Это же дядя Степа!», «Она с отцом была!», «Лена, ты что, сдурела?»
Лена выключила эфир. Лицо у неё стало серым.
— Лид, я не знала…
— Знала, — сказала я. — Ты просто не хотела знать.
Продолжение. Часть 3
Мы уже садились в первую фуру, когда у остановки затормозил серый «ланос». Марк.
Он вышел. Небритый, в мятой рубашке. Увидел колонну, отца с Витей, меня. Остановился.
— Лида…
Я обернулась.
— Я всё видел, — сказал он. — В прямом эфире. Прости. Я… я испугался. Столько людей. Столько слов. Я не знал, что думать.
— Ты не спросил, — сказала я. — Ты один раз спросил. Я ответила. Ты замолчал.
— Я не мог…
— Мог. Просто не захотел.
Отец прижал Витю к себе. Витя спал.
— Кольцо на блюдце, — сказала я. — Забери. Или оставь. Мне всё равно.
— Лида, подожди. Я люблю тебя. И сына.
— Ты ушёл от него утром. Фотографией. Без слов.
Марк опустил голову.
— Я приеду. Поговорим.
— Не надо. Ты уже всё сказал. Молчанием.
Я села в кабину. Отец захлопнул дверь. Фура вздрогнула.
В зеркало я видела, как Марк стоит на остановке. Лена с телефоном исчезла. Бабушка с кравчучкой крестилась. Парень в наушниках снимал колонну.
Отец включил передачу.
— Домой?
— Домой, — сказала я.
Тридцать фур тронулись. Город услышал.
Продолжение. Часть 4
Через год Лена удалила тот пост. Но скриншоты остались. В городе долго говорили. Сначала о том, какая я, потом о том, какая Лена, потом просто о фурах.
Марк приходил два раза. Первый — с цветами. Второй — с бумагами. Я подписала. Он платит алименты. Иногда звонит. Я не запрещаю. Витя вырастет и сам решит.
Лена больше не пишет про меня. Иногда здоровается у аптеки. Я киваю.
Отец ходит в рейсы реже. Говорит, внук важнее. Витя зовёт его «деда Степа». А про Гришу я расскажу, когда он подрастёт.
Как на моём выпускном Гриша пообещал тридцать фур. Как его не стало. Как отец двадцать лет помнил это обещание. И как однажды у больницы, напротив остановки, город услышал.
Витя ещё не знает, что его дядя Гриша был лучшим из нас. Но когда по трассе идут фуры, он поднимает голову. И улыбается. Он уже слышит.
