Квартира не твоя

— Знаете, Валентина Сергеевна, — голос Изольды прозвучал неожиданно звонко, — ваш сын действительно образцовый муж. Его любовница очень расстроена, узнав, что квартира не его.

Тишина обрушилась на комнату, как потолок в аварийном доме. Дмитрий выдернул руку.

— Ты совсем сдурела? — он вскочил. — Что ты несёшь при моей матери?

— Я несу правду, Дима. Редкое удовольствие в нашем доме, согласись.

— Какая любовница? Ты выдумываешь! Ты всегда была ревнивой психопаткой!

Изольда откинулась на спинку дивана и скрестила ноги. Внутри было пусто и легко — как после долгой болезни, когда наконец спала температура.

— Психопаткой? Интересный диагноз от человека, который три недели назад забыл выйти из своего мессенджера на моём планшете.

Валентина Сергеевна схватилась за сердце.

— Дима, что она говорит? Это неправда?

— Мама, она всё выдумывает! Она меня ненавидит!

— Ненавижу? — Изольда хихикнула. — Дима, ненависть требует эмоций. А я слишком устала, чтобы тратить на тебя эмоции.

— Ты специально устроила этот спектакль! — Дмитрий метался по комнате. — При моей матери! Ты хоть понимаешь, что ты наделала?

— Я понимаю, что твоя коллега Жанна очень интересовалась планировкой нашей квартиры. Особенно её волновало, сколько комнат и есть ли балкон.

— Жанна — это просто…

— Просто что? Просто женщина, которая спрашивает у чужой жены про метраж квартиры? Просто случайность, что ты в тот же вечер пришёл домой злой, как оса?

Дмитрий остановился. Его глаза забегали.

— Ты следила за мной?

— Зачем мне следить за тобой, Дима? Ты сам всё показываешь. Телефон прячешь, как подросток. А вчера твоя Жанна плакала в курилке — видимо, узнала, что квартира записана на меня.

— Это… это другое…

— Что «другое»? Продолжай, мне интересно послушать, как ты будешь выкручиваться.

Свекровь медленно опустилась на стул.

— Дима… это правда?

Он замолчал. Потом пожал плечами.

— Да. И что? Подумаешь.

— Подумаешь? — голос Валентины Сергеевны дрогнул. — Ты изменяешь жене и говоришь «подумаешь»?

— Мама, не лезь в мои дела!

— Дима, — Изольда подняла руку, — позволь, я помогу твоей маме понять ситуацию. Ваш сын не просто изменяет. Он планировал переселить любовницу в мою квартиру. Ту самую, которую моя бабушка оставила лично мне. Ту самую, где мы живём. Ту самую, которую он всем представляет как «нашу».

Валентина Сергеевна побледнела.

— Как… как переселить?

— Очень просто, мама, — Дмитрий вдруг оскалился, теряя остатки маски. — Квартира большая, три комнаты. Изольда могла бы переехать к своей матери, а Жанна — занять её место. Всё равно мы с Изольдой уже не живём как муж и жена.

— То есть ты хотел выгнать меня из моей собственной квартиры? — Изольда покачала головой. — Знаешь, я догадывалась, но услышать своими ушами — совсем другое дело.

— Твоя бабушка оставила квартиру тебе, но мы в ней жили вместе! Я вложил туда деньги! Ремонт делал!

— Ремонт? — Изольда рассмеялась. — Дима, ты покрасил стены в коридоре и повесил полку. Всё остальное делала я. И деньги на ремонт давала я. Твоя зарплата уходила на твои машины и твои рестораны.

— Это неправда!

— Правда, Дима. И знаешь, что самое смешное? Я всё это время молчала. Терпела. Думала, что семья — это работа. Что надо бороться. Что надо прощать.

— И что изменилось?

— Твоя Жанна позвонила мне вчера. Представляешь? Она позвонила мне и спросила, когда я освобожу квартиру. Сказала, что ты обещал ей, что к Новому году я съеду.

Валентина Сергеевна ахнула.

— Она… она позвонила тебе?

— Да. И знаешь, что она сказала? Она сказала, что ты, Дима, рассказывал ей, будто квартира твоя, а я — просто сожительница, которая не хочет уходить. Будто я тебя обманом заставила на себе жениться.

Дмитрий стоял красный, как свёкла.

— Жанна — дура. Она не должна была звонить.

— То есть претензия не в том, что ты изменяешь и врёшь, а в том, что твоя любовница позвонила мне? — Изольда усмехнулась. — Дима, ты действительно думаешь, что я настолько глупа?

— Я не думаю, что ты глупа. Я думаю, что ты мне мешаешь.

— Мешаю? — Изольда встала. — Мешаю жить? Мешаю трахаться с Жанной в моей квартире? Мешаю тебе чувствовать себя хозяином жизни?

— Да! — Дмитрий тоже повысил голос. — Да, мешаешь! Я устал от твоих вечных упрёков, от твоего молчания, от твоих глаз, которые смотрят на меня как на пустое место!

— А ты не думал, что я устала от того же самого? От твоего вранья, от твоих поздних «совещаний», от запаха чужих духов на твоих рубашках?

— Значит, ты всё знала?

— Конечно, знала. Я знала всё, Дима. Каждую твою измену. Каждую твою ложь. Я просто надеялась, что ты одумаешься. Что ты вспомнишь, что мы когда-то любили друг друга.

— Любили? — Дмитрий фыркнул. — Это было сто лет назад.

— Да, — тихо сказала Изольда. — Сто лет назад. И знаешь, что я поняла? Я больше не хочу тратить свою жизнь на человека, который меня не уважает.

Валентина Сергеевна вдруг заплакала.

— Изольда, прости меня. Я… я не знала. Я думала, вы счастливы.

— Валентина Сергеевна, вы не хотели знать. Вы видели то, что хотели видеть. Ваш сын — идеальный мальчик, а я — просто женщина, которая должна ему служить.

— Это неправда!

— Правда. Но это уже неважно. Я устала. Я ухожу.

Дмитрий схватил её за руку.

— Ты никуда не уйдёшь! Это мой дом!

— Твой дом? — Изольда вырвала руку. — Дима, ты живёшь в моей квартире. На моей мебели. Ешь из моих тарелок. И ты хочешь выгнать меня?

— Я имею права!

— Какие права? Ты не платил за квартиру ни копейки. Ты не вкладывал в неё ни рубля. Ты просто паразитировал на мне все эти годы.

— Я работаю!

— Ты работаешь на себя. Твои деньги — это твои деньги. Мои деньги — это наши деньги. Так было всегда. И я устала.

Изольда взяла сумку.

— Куда ты? — Дмитрий шагнул к ней.

— К своей матери. А ты можешь оставаться здесь. До понедельника. В понедельник я подаю на развод.

— Ты не посмеешь!

— Посмею, Дима. Я всё уже решила. И знаешь, что самое приятное? Твоя Жанна очень расстроится, когда узнает, что квартира не твоя. И что ей придётся искать другое место. И что ты, скорее всего, переедешь к ней. В её съёмную однушку. На её диван.

— Ты… ты не можешь так поступить!

— Могу. И делаю. Прощай, Дима.

Изольда вышла из комнаты. Валентина Сергеевна бросилась за ней.

— Изольда, подожди! Пожалуйста!

— Что, Валентина Сергеевна?

— Прости меня. Я… я была несправедлива к тебе. Я знала, что Дима не идеален. Но я не думала, что он способен на такое.

— Все знали, Валентина Сергеевна. И вы, и я. Просто никто не хотел говорить вслух. А теперь всё сказано. И мне легче.

— Ты не вернёшься?

— Нет. Я больше не вернусь. И вы, пожалуйста, не звоните мне. Я хочу начать новую жизнь. Без вашего сына. Без его вранья. Без его любовниц.

Изольда вышла на улицу. Был холодный октябрьский вечер. Она достала телефон и набрала номер матери.

— Мама, я еду к тебе. Всё кончено.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Я подам на развод в понедельник.

— Хорошо, дочка. Я жду тебя.

Изольда положила трубку и посмотрела на окна квартиры свекрови. Там всё ещё горел свет. Она представила, как Дмитрий мечется по комнате, как Валентина Сергеевна плачет, как рушится их идеальная семья. И ей стало почти жаль их. Почти.

Она села в такси и поехала к матери. По дороге она думала о том, что жизнь только начинается. Ей тридцать четыре. У неё есть квартира, работа, здоровье. И нет мужа, который её не уважает. Это ли не счастье?

Дома её встретила мать — седая женщина с добрыми глазами.

— Ты как?

— Нормально. Даже лучше, чем нормально. Я свободна.

— Ты плакала?

— Нет. И не буду. Он не стоит моих слёз.

— Правильно, дочка. Он не стоит.

Они сели на кухне и пили чай. Изольда рассказывала всё: про Жанну, про звонок, про сцену у свекрови. Мать слушала и качала головой.

— Я всегда знала, что он тебя не ценит. С самого начала.

— Почему ты не сказала?

— Ты бы не послушала. Ты была влюблена.

— Да, была. А теперь нет. Теперь я просто хочу жить.

— И будешь. Всё будет хорошо.

Через два дня Изольда подала на развод. Дмитрий пытался её вернуть: звонил, писал, приходил к её матери. Но Изольда была непреклонна.

— Дима, между нами всё кончено. Я не вернусь.

— Но я тебя люблю!

— Ты любишь себя. И свою Жанну. А меня ты использовал.

— Это неправда!

— Правда. И ты это знаешь.

Развод прошёл быстро. Дмитрий пытался претендовать на квартиру, но суд встал на сторону Изольды. Квартира была её, и точка.

— Ты пожалеешь! — кричал Дмитрий в зале суда.

— Не пожалею. Я уже не жалею.

После развода Изольда сделала ремонт. Выбросила все вещи Дмитрия. Сменила замки. Купила новую мебель. И впервые за много лет почувствовала, что дышит полной грудью.

Однажды она встретила Жанну в торговом центре. Жанна выглядела уставшей и злой.

— Ты довольна? — спросила она.

— Чем?

— Тем, что разрушила нашу любовь!

— Вашу любовь? Жанна, ты спала с чужим мужем. И хотела занять мою квартиру. Какая же это любовь?

— Он говорил, что любит меня!

— Он и мне говорил. А потом изменял. С тобой. И ещё с кем-то, я уверена.

Жанна замолчала.

— Он… он теперь живёт у меня. В моей однушке. И он не работает. Говорит, что ищет себя.

— Сочувствую, — Изольда улыбнулась. — Но это твой выбор. Ты хотела его — ты его получила. Наслаждайся.

Она развернулась и пошла дальше. Жанна кричала ей вслед что-то злое, но Изольда не оборачивалась.

Дома она села у окна и посмотрела на город. Где-то там был Дмитрий. Где-то там была Жанна. Где-то там была Валентина Сергеевна, которая, по слухам, перестала общаться с сыном. А здесь была она — свободная, сильная, счастливая.

Изольда взяла телефон и позвонила подруге.

— Лена, привет. Как насчёт кино?

— Ты серьёзно? Ты же только что развелась!

— Именно поэтому. Я хочу жить. Хочу ходить в кино, в театры, в кафе. Хочу знакомиться с людьми. Хочу дышать.

— Тогда я за тобой заеду через час.

— Отлично. Буду готова.

Изольда положила трубку и улыбнулась. Впервые за долгое время она улыбалась искренне. Она знала, что впереди ещё много всего: радости, трудности, новые знакомства, возможно, новая любовь. Но главное — она была свободна. И это было самое важное.

Она встала, подошла к шкафу и выбрала красивое платье. То самое, которое Дмитрий не любил, потому что оно было «слишком ярким». Она надела его и посмотрела в зеркало.

— Привет, новая жизнь, — сказала она своему отражению. — Я готова.

И она действительно была готова. Готова к новой жизни, к новым людям, к новым чувствам. Она больше не боялась. Она знала, что справится. Потому что она — Изольда. И она сильная.

Через месяц она устроилась на новую работу. Через два — начала ходить на танцы. Через три — познакомилась с мужчиной, который уважал её и ценил. Через полгода она поняла, что счастлива.

А Дмитрий? Он остался с Жанной. Они ссорились, мирились, снова ссорились. Он так и не нашёл работу. Он так и не стал взрослым. Он так и остался мальчиком, который привык, что за него всё решают другие.

Изольда иногда вспоминала его. Но без боли. Без обиды. Просто как страницу из прошлого, которую она перевернула. И пошла дальше.

Однажды она получила сообщение от Валентины Сергеевны: «Изольда, прости меня. Я была неправа. Ты была лучшей женой для моего сына. И он это потерял. Я надеюсь, ты счастлива».

Изольда ответила: «Я счастлива. И вы не виноваты. Просто так бывает. Жизнь идёт дальше».

Она положила телефон и посмотрела на мужчину, который сидел рядом с ней на диване и читал книгу.

— Всё хорошо? — спросил он.

— Всё отлично, — ответила она. — Просто отлично.