Карбюратор, пельмени и кума

Часть первая: Неловкое положение и коварный халат

Иван Петрович стоял на лестничной клетке, судорожно сжимая в руке потертый кожаный портфель, и чувствовал, как предательское тепло разливается по всему телу, концентрируясь именно там, где, согласно известной поговорке, у мужчин обитают все мысли. Жена, Ольга, выгнала его из дома час назад. Выгнала с криками, швырнув вслед любимые тапки-собачки и обвинив в том, что он «пропил» семейный бюджет, купив в гараж никому не нужный карбюратор от «Волги», хотя у них «Лада Веста».

Иван Петрович, будучи человеком неконфликтным, но с богатым воображением, побрел не к друзьям, которые обязательно начнут ржать, и не к родителям, которые начнут читать морали. Ноги сами принесли его к порогу Елены Прекрасной — кумы по их общему крестнику, Сене. Елена была женщиной фактурной, кровь с молоком, недавно разведенной с мужем-вахтовиком, и обладала тем самым томным взглядом, от которого у Ивана Петровича всегда подкашивались колени.

Когда Елена открыла дверь, на ней был легкий, полупрозрачный шелковый халат, который едва скрывал кружевные излишества. Иван, сглотнув ком в горле, выдавил из себя заготовленную тираду про «одну ночь» и «суровую мужскую долю».

Елена, поправляя халат и лукаво улыбаясь, сказала те самые слова: «Проходи, а я пока трусики надену».

Иван Петрович почувствовал, как его штаны стали тесными, а сердце забилось где-то в горле. Он прекрасно понимал, что сейчас происходит. Елена — женщина одинокая, скучающая, а он — мужчина хоть куда, пусть и временно бездомный. В голове пронеслись картинки одна другой жарче. «Эх, Ольга, сама виновата, — подумал Иван. — Не надо было карбюратор обзывать».

Однако, переступив порог, он тут же окунулся в атмосферу уюта, который резко контрастировал с его внутренним пожаром. В квартире пахло борщом и свежей выпечкой.

— Ты проходи, Ваня, не стой в дверях, как памятник, — проворковала Елена, уплывая на кухню. — Голодный небось? Ольга твоя, поди, и супу не дала перед изгнанием-то?

— Не дала, — честно признался Иван, присаживаясь на пуфик в прихожей. — Говорит, пока карбюратор не продашь, будешь на воде и хлебе.

— Ах она, — усмехнулась Елена, появляясь в проеме кухни. Она уже накинула сверху кухонный фартук, но халат все еще дразнил своей небрежностью. — А я вот пельмешки налепила. Будешь?

Иван кивнул. Ему было одновременно и стыдно, и сладко. Он сидел на кухне, уплетал домашние пельмени со сметаной, запивая их крепким чаем с чабрецом, и слушал, как Елена щебечет о жизни, о том, как тяжело одной с ребенком, как хочется мужского плеча.

«Мужского плеча, — думал Иван, косясь на ее декольте. — Вот оно я! Пришел! Спаситель!»

Елена, словно прочитав его мысли, присела рядом, положила свою теплую ладонь на его руку.

— Вань, а ты ведь не просто так пришел, да? Не только из-за ночлега? — ее голос стал тихим, вкрадчивым.

Иван Петрович почувствовал, как его щеки заливает краска. Он уже готов был сказать что-то роковое, как вдруг…

Часть вторая: Нежданный гость, или Борис Борисыч

В замочной скважине входной двери раздался лязг ключей.

Иван замер с пельменем во рту. Елена побледнела.

— Кто это? — прошептал Иван, чувствуя, как его недавнее возбуждение стремительно улетучивается, оставляя после себя лишь ледяной ужас.

— Это Борис… — прошипела Елена. — Мой бывший! Он ключи не отдал! Говорил же, что приедет за документами, но я думала, это будет завтра!

Дверь открылась, и в коридоре раздался тяжелый мужской топот.

— Ленка! Ты дома? — басом прогремел Борис Борисыч. — Я за документами, и это… борщом пахнет! Налей тарелку, у меня смена тяжелая была!

Елена, проявив чудеса реакции, схватила Ивана Петровича за шиворот и запихала в платяной шкаф, стоящий в коридоре.

— Сиди тихо, — прошептала она, закрывая дверцы. — И не дыши!

Иван оказался в кромешной тьме, среди женских шуб и запаха нафталина. Он сжался в комок, прижав к груди портфель с злополучным карбюратором. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук слышно во всем подъезде.

Борис Борисыч, тем временем, скинул ботинки и прошел на кухню.

— О, пельмени! — обрадовался он. — Ты прям знала, что я зайду!

— Я… я для Сени старалась, — пролепетала Елена. — Он у бабушки сегодня, но я решила наготовить…

— Молодец, — прогудел Борис, усаживаясь за стол. — Ну, рассказывай, как ты тут без меня? Небось, уже нашла кого-нибудь?

Иван в шкафу затаил дыхание.

— Что ты, Боря, — фальшиво возмутилась Елена. — Мне не до этого. Работа, дом, Сеня…

— Ага, — с набитым ртом сказал Борис. — А то я знаю вас, баб. Сегодня одна, завтра другая. Вот у меня напарник, Колян, жена его выгнала вчера. Так он к любовнице пошел. А сегодня утром жена его обратно позвала. Вот так и живут. А ты, Лен, если кого приведешь, ты мне скажи. Я ж не зверь. Главное, чтобы Сеня не видел.

Иван в шкафу мысленно проклял Коляна, его жену и всех любовниц мира. Он чувствовал, как ручка шкафа впивается ему в бок, а нога затекла так, что он уже не чувствовал пальцев.

Время тянулось бесконечно. Борис Борисыч ел пельмени медленно, смакуя, рассказывал про свою смену, про то, как сломался станок, про то, что зарплату опять задерживают. Елена поддакивала, но голос ее дрожал.

— Ленк, а ты чего такая нервная? — вдруг спросил Борис, отодвигая тарелку. — И халат у тебя какой-то… праздничный. Ждешь кого?

— Да нет, — пискнула Елена. — Просто жарко.

— Жарко ей, — хмыкнул Борис. — Ну-ка, иди сюда.

Иван в шкафу услышал, как скрипнул стул. Шаги приближались к коридору.

— Боря, не надо, — взмолилась Елена. — Я устала…

— Да ладно тебе, — Борис, судя по звукам, был настроен решительно. — Я ж соскучился!

И тут произошло то, чего Иван Петрович боялся больше всего. Борис Борисыч, проходя мимо шкафа, решил повесить туда свою куртку. Он дернул ручку дверцы, и… дверца не открылась, потому что Иван изнутри держал ее изо всех сил.

— Это че за фигня? — удивился Борис. — Лен, у тебя шкаф заело, что ли?

— Да, наверное, — Елена пыталась его оттащить. — Боря, пойдем в комнату…

— Ща, я туда такую силу приложу, — Борис дернул дверцу сильнее. Иван Петрович, понимая, что его песенка спета, решил сдаться. Он отпустил ручку.

Дверца распахнулась с такой силой, что Иван Петрович, как черт из табакерки, вылетел прямо на Бориса Борисыча. Портфель с карбюратором полетел на пол, громко звякнув.

Повисла пауза. Такая, что было слышно, как на кухне капает вода из крана.

Часть третья: Жена, сковородка и развязка

Борис Борисыч, мужчина габаритный и неглупый, смотрел на Ивана Петровича, вылезающего из шкафа в помятом пальто и с нафталином в волосах. Елена стояла рядом, бледная как полотно, и открывала рот, как рыба, выброшенная на берег.

— Здрасьте, — выдавил Иван Петрович, отряхиваясь. — Я это… я тут… карбюратор искал.

— В моем шкафу? — тихо, с расстановкой спросил Борис, и в его голосе закипала ярость.

— Боря, это не то, что ты думаешь! — закричала Елена. — Он просто зашел на одну ночь! Его Ольга выгнала!

— На одну ночь? — Борис сжал кулаки. — В шкафу?

— Он прятался! — Елена уже плакала. — Я испугалась, что ты не так поймешь!

— А как я должен понять?! — заревел Борис. — Мужик в шкафу, пельмени на столе, халат шелковый!

Иван Петрович понял, что сейчас его будут бить. Бить больно, долго и, скорее всего, ногами. И тут его осенило.

— Стойте! — закричал он, выставив вперед руки. — Борис Борисыч, вы же сами сказали, что Коляна жена выгнала, и он к любовнице пошел! Вот и я… я жертва обстоятельств! Я не любовник! Я просто кум! Я к Елене пришел, потому что мне идти некуда! А она… она мне пельмени предложила! И все! Клянусь вам здоровьем крестника Сени!

Борис замер. Упоминание сына подействовало на него отрезвляюще.

— Кум? — переспросил он, хмуря брови. — Ты что, Ванька с автобазы?

— Я, — кивнул Иван. — Мы же с тобой в гараже в прошлом году водку пили, когда ты запаску пробил!

Борис присмотрелся к нему.

— Точно… Ванька, — он почесал затылок. — А чего ты в шкафу-то сидел?

— А чего ты зашел внезапно? — парировал Иван. — Я думал, ты меня убьешь! У тебя ж кулаки, как у медведя!

Борис Борисыч посмотрел на свои кулаки, потом на плачущую Елену, потом снова на Ивана. Ситуация была настолько абсурдной, что он не выдержал и расхохотался. Громко, раскатисто, на весь подъезд.

— Ну, Ваня, ну, артист! — Борис схватился за живот. — В шкафу! С карбюратором! А ты, Ленка, — он повернулся к бывшей жене. — Халат надела, трусики… А сама мужика в шкаф запихала! Ну, даешь!

Елена, вытирая слезы, тоже начала улыбаться.

— Я же не знала, что ты придешь, — всхлипнула она.

— Ладно, — Борис махнул рукой. — Вань, а ты чего из дома-то убежал?

Иван тяжело вздохнул и рассказал про карбюратор, про то, как Ольга его выгнала, и про то, как он, дурак, решил искать утешения у кумы.

— Эх, Ваня, — Борис покачал головой. — С бабами надо по-другому. Вот я, когда Ленка на меня ругалась, я просто брал удочки и на рыбалку. А ты… в шкаф.

— Так Ольга же удочки выкинула, — развел руками Иван.

И тут в дверь позвонили.

Все трое переглянулись.

— Кого еще черт несет? — пробурчал Борис и пошел открывать.

На пороге стояла Ольга. Растрепанная, в пуховике, с красными от слез глазами. В руках она держала ту самую скалку, которую, видимо, использовала для устрашения. Увидев Бориса, она опешила.

— А вы… вы кто? — спросила она.

— Я хозяин этой квартиры, — гордо ответил Борис. — А вы, мадам, кто?

— Я жена Ивана! — Ольга ворвалась в коридор. — Где он?! Я знаю, что он к этой своей куме побежал!

И тут она увидела Ивана, который стоял в коридоре, весь в нафталине, с портфелем в руках, и виновато улыбался. Рядом с ним стояла Елена в халате, а на кухне остывали пельмени. Картина маслом.

— Иван Петрович! — закричала Ольга и замахнулась скалкой.

— Тихо! — рявкнул Борис Борисыч так, что Ольга замерла. — Нечего мне тут драку устраивать! Ваня, объясни своей жене все как есть.

Иван набрал в грудь воздуха и выпалил:

— Оля, я дурак! Я не должен был карбюратор покупать! Я пришел к Елене только переночевать, потому что мне идти некуда! А тут Борис пришел, и я в шкафу сидел! Между нами ничего не было! Клянусь!

Ольга смотрела на него, на Бориса, на Елену.

— В шкафу? — переспросила она.

— В шкафу, — подтвердил Борис. — Сам лично вытаскивал.

Ольга опустила скалку. Плечи ее затряслись, и она… захохотала. Да так, что чуть не упала.

— Ой, не могу! — Ольга схватилась за стену. — Иван… в шкафу… с карбюратором! Господи, да тебя же в психушку сдать надо!

— Оль, ну прости, — Иван подошел к жене. — Я больше не буду.

— Ладно, — Ольга махнула рукой. — Пошли домой, горе луковое. Только карбюратор завтра продашь.

Она повернулась к Елене и Борису.

— Извините за беспокойство, — сказала она. — И спасибо, что мужа моего не убили.

— Да ладно, — Борис улыбнулся. — С кем не бывает. Вань, ты это, заходи, если что. Но лучше по звонку. А то я ж могу и не так понять.

Иван кивнул и, схватив портфель, поспешил за женой.

Когда они вышли на улицу, свежий ночной воздух ударил в лицо. Иван Петрович посмотрел на звезды и вздохнул с облегчением.

— Оля, — сказал он. — А давай больше никогда меня не выгонять?

— Давай, — согласилась Ольга, беря его под руку. — Но если ты еще раз купишь какую-нибудь дрянь в гараж, я тебя не просто выгоню. Я тебя в шкафу запру. И карбюратор туда же положу.

И они пошли домой, тихо посмеиваясь. А в квартире Елены Борис Борисыч доедал пельмени, поглядывая на бывшую жену, и думал о том, что, может, и не зря он забыл сегодня отдать ключи.

Конец.