Исчезающие женщины

Исчезающие женщины

Продолжение

И тогда она показала мне телефон.

Экран был повёрнут ко мне, и я сначала не поняла, что вижу. Это была переписка. Сообщения, отправленные с её номера. Но она их не писала.

«Ты была прекрасна сегодня. Давай встретимся завтра.»

«Я не могу перестать думать о тебе.»

«Скажи мне, где ты живёшь. Я хочу прислать тебе подарок.»

«Ты одна дома?»

«Открой дверь. Пожалуйста. Я хочу просто увидеть тебя.»

«Почему ты не отвечаешь? Я знаю, что ты там.»

«Я вижу, что горит свет.»

«Я буду ждать. Я умею ждать.»

Последнее сообщение было отправлено в 3:47 утра.

Рейчел смотрела на меня, и в её глазах был такой ужас, какого я никогда прежде не видела.

— Это не я, — прошептала она. — Клянусь тебе, это не я. Я спала. Я ничего не писала. Я проснулась от звука сообщений и увидела всё это. А потом… потом я услышала, как кто-то дёргает ручку моей входной двери.

У меня по спине пробежал холод.

— Ты вызвала полицию?

— Я не могла, — она покачала головой. — Я не могла. Я просто сидела в углу спальни, зажав рот руками, и слушала. Он стоял там почти час. Дёргал ручку. Стучал. Потом всё стихло. А утром я нашла вот это.

Она пролистала переписку вверх. Там были сообщения, отправленные с моего номера. Десятки. Сотни. Все за одну ночь. Но я их не писала. Я вообще не писала ей в ту ночь. Я спала.

— Рейчел, — сказала я медленно, — я ничего тебе не отправляла.

— Я знаю, — ответила она. — И это самое страшное.

Мы стояли в холле её офиса, мимо нас проходили люди, кто-то здоровался с Рейчел, кто-то смотрел на нас с любопытством. Обычное утро. Обычные люди. Обычная жизнь. Но между мной и подругой теперь стояло что-то тёмное и непонятное.

— Ты должна мне всё рассказать, — сказала я. — Всё, что произошло на свидании.

Рейчел глубоко вздохнула и посмотрела на часы.

— У меня через десять минут встреча. Давай встретимся после работы. В парке, на нашей скамейке. В шесть.

— Хорошо.

Она уже развернулась, чтобы уйти, но остановилась и посмотрела на меня.

— Твоя мама… — начала она. — Как она умерла?

Вопрос застал меня врасплох.

— Ты знаешь. Сердце. Двенадцать лет назад.

— А где именно? — не отставала Рейчел. — Где она умерла?

— Дома. Ночью. Почему ты спрашиваешь?

Она ничего не ответила. Просто покачала головой и ушла, оставив меня стоять в растерянности.

Я весь день не могла найти себе места. Работа валилась из рук. Я смотрела на свой телефон, проверяла отправленные сообщения, историю звонков. Ничего. Ничего подозрительного. Но где-то в глубине души я знала, что это ничего не значит.

В пять тридцать я уже была в парке. Осень красила листья в золото и багрянец, и в воздухе пахло дождём. Я сидела на нашей скамейке — той самой, где мы с Рейчел провели сотни часов, обсуждая мальчиков, экзамены, планы на будущее, работу, мужчин, разочарования. Скамейка казалась единственным надёжным местом в этом мире.

Рейчел пришла ровно в шесть. Она выглядела уставшей. Под глазами залегли тёмные круги, и она то и дело оглядывалась по сторонам, словно боялась, что кто-то следит за нами.

— Спасибо, что пришла, — сказала я.

— Я должна была. — Она села рядом, но на расстоянии. Между нами была холодная пустота, которой никогда прежде не было.

— Расскажи мне про свидание, — попросила я. — Всё. С самого начала.

Рейчел помолчала, собираясь с мыслями.

— Он выбрал ресторан, — начала она. — Маленький, уютный, итальянский, на той улице с фонарями. Я пришла первой. Он появился через пять минут. Оглядел зал, увидел меня и улыбнулся. Знаешь, у него такая улыбка… Я сразу поняла, почему твоя мама вышла за него.

Я кивнула. Улыбка отца. Да, я знала эту улыбку.

— Мы заказали вино. Он рассказал о тебе. О том, как ты была маленькой, как ты боялась грозы и пряталась в его шкафу. Он говорил о твоей маме. Долго. С такой любовью, что у меня сердце сжималось. Он сказал, что до сих пор не может заснуть в их спальне и спит в гостиной на диване.

Я нахмурилась. Этого я не знала.

— Потом мы говорили обо мне. Он слушал так внимательно, будто я была самым интересным человеком на свете. Задавал вопросы. Не те дежурные вопросы, а настоящие. Глубокие. Про мои мечты, про мои страхи, про то, что я хочу от жизни.

Рейчел запнулась.

— А потом… потом он сказал одну вещь, которая мне показалась странной.

— Какую?

— Он сказал: «Я не хочу быть один. Я так долго был один. Я думал, что справлюсь. Но я не справляюсь». И посмотрел на меня так… так, будто умолял о чём-то. Я не поняла, о чём именно. Я просто улыбнулась и сказала, что он не один, что у него есть ты, что он ещё встретит кого-то.

— И что он ответил?

— Он сказал: «Я уже встречал. Много раз. Но они все уходят. Они все боятся».

— Боятся? Чего?

— Я спросила. Он не ответил. Просто сменил тему. Заказал десерт. И всё снова стало легко и весело.

Рейчел замолчала. Где-то в парке играла музыка — кто-то из прохожих включил радио. Дети кричали, гоняя мяч. Мир продолжал жить, не подозревая о том, что здесь, на этой скамейке, рушится что-то важное.

— Мы вышли из ресторана около одиннадцати, — продолжила она. — Он проводил меня до машины. Открыл дверь. Поцеловал мне руку. Поцеловал! Как в старом кино. И сказал: «Я хочу увидеть тебя снова». Я сказала: «Я тоже». Он кивнул, улыбнулся и пошёл к своей машине. Я села в свою, завела двигатель, посмотрела в зеркало заднего вида. Он стоял и смотрел мне вслед. Я помахала ему. Он помахал в ответ. И я уехала.

— А потом?

— А потом я приехала домой. Приняла душ. Легла спать. И… — Рейчел закрыла глаза. — Я проснулась в три ночи от того, что кто-то стоял под моей дверью. Я слышала шаги. Слышала, как он дышит. И телефон начал пищать. Сообщение за сообщением. Я взяла его, посмотрела. Это был твой номер. Но текст… текст был не твой.

— Ты уверена?

— Твоя манера писать — с маленькими буквами, с запятыми вместо точек, с эмодзи. Эти сообщения были другими. Правильные предложения. Точки. Никаких смайликов. И слова… слова были не твои. Он называл меня «моя дорогая». Ты никогда меня так не называешь.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— И ты не ответила?

— Я не могла. Я была в ужасе. Я просто сидела и слушала. Он стоял там почти час. Я слышала, как он что-то шептал. Я не разобрала слов. А потом он ушёл. Я выглянула в окно. Никого. Только туман и пустая улица.

— А утром ты написала мне.

— Да. Я не знала, что делать. Я думала, что схожу с ума. Я проверила все сообщения, все звонки. Всё с твоего номера. Но это была не ты. Я знала, что это не ты. И тогда я поняла, что должна тебе сказать.

Я сидела, глядя на неё, и в голове у меня крутились мысли, одна страшнее другой.

— Рейчел, — сказала я наконец. — Я не писала тебе в ту ночь. Я вообще не брала телефон в руки. Я легла спать в десять и проснулась в семь.

— Я знаю.

— Тогда кто?

Она посмотрела на меня долгим взглядом.

— Я не знаю. Но я думаю… я думаю, что это как-то связано с твоим отцом.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда я собиралась уходить из ресторана, он сказал мне одну вещь. Я не придала ей значения тогда. Но сейчас…

— Что он сказал?

— Он сказал: «Ты похожа на неё».

— На кого?

— На твою маму.

У меня перехватило дыхание.

— Я не похожа на маму, — сказала я. — Она была светловолосой, а я тёмная. У неё были голубые глаза, у меня карие. Мы совсем не похожи.

— Я знаю, — тихо ответила Рейчел. — Но он смотрел на меня и видел её. Он говорил со мной так, будто знал меня много лет. Он сказал: «Ты такая же добрая. Такая же терпеливая. Ты умеешь слушать». И потом он заплакал.

— Заплакал?

— Да. Прямо в ресторане. Тихо, без звука. Просто слёзы текли по лицу. Я не знала, что делать. Я взяла его за руку. Он сжал мою ладонь и сказал: «Прости. Прости меня. Я не хотел». А потом вытер слёзы и улыбнулся, как будто ничего не было.

Я вспомнила отца. Вспомнила, как он сидел на кухне по ночам, глядя в одну точку. Вспомнила, как он разговаривал с фотографией мамы, когда думал, что я не слышу. Вспомнила, как он однажды сказал: «Я бы всё отдал, чтобы вернуть её. Всё».

— Я должна поговорить с ним, — сказала я, поднимаясь.

— Нет. — Рейчел схватила меня за руку. — Не сейчас. Послушай меня. Я не рассказала тебе самого главного.

Я села обратно.

— Что ещё?

— Вчера, когда я была на работе, мне позвонили. Женский голос. Она не назвала себя. Она сказала: «Ты встречалась с ним. Ты должна знать. Он не тот, кем кажется». Я спросила, кто она. Она ответила: «Одна из тех, кто исчез». И повесила трубку.

— Одна из тех… — повторила я. — Значит, они не исчезли.

— Я не знаю. Но она говорила так, будто была в опасности. Она шептала. Было слышно, как она оглядывается.

— Ты записала номер?

— Да. Но он не отвечает. Я звонила три раза. Автоответчик.

Мы сидели в темнеющем парке, и осенний ветер гнал по дорожкам сухие листья. Я чувствовала, как что-то холодное и липкое заползает мне в душу. Что-то, от чего нельзя отмахнуться. Что-то, что нужно было узнать до конца.

— Я поеду к нему, — сказала я. — Сейчас.

— Я с тобой.

— Нет. Если он увидит тебя, он поймёт, что ты мне всё рассказала. Я поеду одна. Я скажу, что просто заехала проведать.

— А если он… — Рейчел не договорила.

— Если он что? — спросила я. — Он мой отец. Он никогда не причинит мне вреда.

— Ты уверена?

Я не ответила. Потому что не была уверена. И это было самое страшное.

Я приехала к отцу в половине восьмого. Дом стоял тёмный, только на кухне горел свет. Я вошла через заднюю дверь — у меня был свой ключ. На кухне никого не было. Я прошла в гостиную. Отец сидел в кресле, спиной ко мне, и смотрел на фотографию мамы, стоящую на камине.

— Папа? — позвала я.

Он не вздрогнул. Не обернулся. Просто продолжил смотреть на фотографию.

— Я знал, что ты придёшь, — сказал он тихо. — Я всегда знаю, когда ты придёшь.

— Папа, нам нужно поговорить.

— О Рейчел?

Я замерла.

— Откуда ты…

— Она хорошая девушка, — сказал он, наконец оборачиваясь. Его глаза были красными. Он плакал. — Она так похожа на твою маму. Не внешне. Внутри. Она умеет слушать. Твоя мама тоже умела слушать.

— Папа, что происходит? — спросила я, садясь напротив него. — Женщины, с которыми ты встречаешься. Они исчезают. Все до одной. Что ты им делаешь?

Отец посмотрел на меня долгим взглядом. В нём была такая печаль, что у меня защемило сердце.

— Я ничего им не делаю, — сказал он. — Я просто… я просто хочу, чтобы они остались.

— Тогда почему они уходят?

Он встал. Подошёл к окну. Посмотрел на улицу.

— Ты помнишь ту ночь, когда умерла мама?

— Конечно, помню.

— Ты спала. Я был в спальне. Она лежала рядом. И вдруг… вдруг она открыла глаза и посмотрела на меня. И сказала: «Не оставайся один. Обещай мне». Я пообещал. Я пообещал ей, что не останусь один.

Он замолчал.

— Папа…

— Я пытался, — продолжил он. — Я правда пытался. Я знакомился с женщинами. Хорошими женщинами. Я приглашал их на свидания. Я говорил с ними. Я слушал их. Но когда приходила ночь… когда я оставался один в этом доме… я не мог.

— Не мог что?

Он обернулся. И в его глазах я увидела что-то, чего никогда прежде не видела. Что-то тёмное. Что-то древнее. Что-то, что жило в нём все эти годы и ждало своего часа.

— Я не могу заснуть без неё, — сказал он. — Я не могу. И поэтому… поэтому я звоню им. Ночью. Я пишу им. Я говорю им, что люблю их. Я говорю им, что не могу без них. Я прихожу к их домам. Я стою под их дверями. Я жду. Я жду, чтобы они открыли.

— Папа, это… это нездорово. Это преследование.

— Я знаю, — прошептал он. — Я знаю. Но я не могу остановиться. Потому что, когда они открывают дверь… когда они впускают меня… я вижу её. Я вижу твою маму. И на одно мгновение… на одно короткое мгновение… мне кажется, что она вернулась.

По моим щекам текли слёзы. Я смотрела на отца и не узнавала его. Этот человек, который учил меня ездить на велосипеде, который приходил на все мои школьные концерты, который держал меня за руку на похоронах мамы, — этот человек был незнакомцем.

— Папа, тебе нужна помощь, — сказала я. — Профессиональная помощь.

— Я знаю, — ответил он. — Но я не хочу, чтобы мне помогали. Я хочу, чтобы она вернулась.

— Она не вернётся. Мама умерла. Она не вернётся.

— Не говори так! — закричал он. — Не говори так! Она обещала! Она сказала, что всегда будет рядом! Она сказала, что будет смотреть за мной! Она обещала!

Он упал на колени. Зарыдал. Я подбежала к нему, обняла. Он был таким маленьким, таким сломленным. Я гладила его по голове, как когда-то он гладил меня.

— Папа, я здесь, — шептала я. — Я с тобой. Я не уйду.

Он поднял на меня глаза.

— Ты не уйдёшь?

— Нет. Никогда.

Он улыбнулся. И в этой улыбке было что-то такое, от чего мне стало страшно.

— Хорошо, — сказал он. — Хорошо. Тогда я больше не буду искать. Я буду с тобой. Ты так похожа на неё. Ты так похожа на маму.

Я замерла.

— Что?

— Ты похожа на неё, — повторил он. — Не внешне. Внутри. Ты умеешь слушать. Ты умеешь ждать. Ты не уйдёшь.

Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то, чего я не хотела видеть. Что-то, что заставило меня отстраниться.

— Папа, я… я поеду домой. Уже поздно. Я приеду завтра.

— Хорошо, — сказал он. — Я буду ждать.

Я вышла из дома. Села в машину. Завела двигатель. И только тогда поняла, что мои руки трясутся.

Я приехала домой и первым делом позвонила Рейчел.

— Он не причинил тебе вреда? — спросила она.

— Нет. Но… Рейчел, он сказал, что я похожа на маму. Он сказал, что я не уйду.

— О боже.

— Он сказал, что не может остановиться. Что он звонит им ночью. Что он стоит под их дверями. Что он ждёт, чтобы они открыли.

— Это он стоял под моей дверью, — прошептала Рейчел. — Это был он.

— Да. Но сообщения… они приходили с моего номера. Как?

Рейчел помолчала.

— Я не знаю. Но я думаю, что он взломал твой телефон. Или установил программу. Он же был программистом. До выхода на пенсию. Он умеет.

Я вспомнила, как отец однажды помогал мне настроить новый телефон. Как он долго что-то делал, а потом сказал, что всё готово. Я не придала этому значения. Тогда.

— Что мне делать? — спросила я.

— Тебе нужно уехать, — сказала Рейчел. — Немедленно. Собери вещи и приезжай ко мне.

— Я не могу его бросить.

— Ты не бросаешь. Ты спасаешь себя. А потом мы найдём ему помощь. Настоящую помощь.

Я посмотрела на часы. Было почти десять.

— Хорошо, — сказала я. — Я приеду. Через час.

Я положила трубку. Собрала сумку. Взяла документы, деньги, зарядку. И когда я уже собиралась выходить, в дверь позвонили.

Я замерла.

Звонок повторился.

Я подошла к двери. Посмотрела в глазок. На пороге стоял отец. Он улыбался.

— Я знаю, что ты дома, — сказал он. — Открой, пожалуйста. Я хочу просто увидеть тебя.

Я отступила от двери. Сердце колотилось так, что я слышала его стук в ушах.

— Папа, уходи, — сказала я. — Пожалуйста.

— Не говори так, — ответил он. — Я не могу без тебя. Ты нужна мне. Ты так похожа на неё. Ты не уйдёшь. Ты обещала.

— Я не обещала.

— Обещала. Ты сказала, что не уйдёшь. Я слышал.

Он дёрнул ручку двери. Раз. Другой. Третий.

— Папа, прекрати. Или я вызову полицию.

Он замер. Наступила тишина. Долгая. Страшная.

А потом он заговорил. Тихим, спокойным голосом.

— Ты знаешь, что случилось с твоей мамой?

Я не ответила.

— Она умерла ночью, — продолжил он. — Рядом со мной. Я проснулся, а она не дышала. И знаешь, что я почувствовал? Не горе. Облегчение. Потому что она наконец перестала мучиться. А потом я почувствовал пустоту. Такую огромную пустоту, что мне показалось, будто меня тоже нет.

Он снова дёрнул ручку.

— И тогда я понял, что не могу остаться один. Я не могу. Я должен найти кого-то. Кого-то, кто заполнит эту пустоту. Кого-то, кто будет рядом. Всегда. Ты понимаешь?

Я молчала.

— Ты понимаешь, — сказал он. — Ты всегда понимала. Ты моя хорошая девочка. Открой дверь. Пожалуйста. Я хочу просто обнять тебя.

Я сделала шаг назад. Потом ещё один. Взяла телефон. Набрала номер.

— Полиция, — сказала я в трубку. — Мне нужна помощь.

Когда полиция приехала, отец стоял на коленях перед моей дверью. Он не сопротивлялся. Он просто смотрел на меня, и в его глазах были слёзы.

— Ты ушла, — сказал он. — Как и все. Ты тоже ушла.

Его увезли. Я стояла в дверях и смотрела, как удаляется машина. Было холодно. Шёл дождь. Я не чувствовала ничего.

Потом я позвонила Рейчел. Она приехала через полчаса. Обняла меня. Забрала к себе.

Отца поместили в клинику. Врачи сказали, что у него было сложное расстройство, вызванное травмой утраты. Он не мог справиться с потерей. И его способ справляться стал опасным — для него самого и для других.

Я навещала его каждую неделю. Он медленно поправлялся. Учился говорить о маме без слёз. Учился спать один. Учился жить с пустотой.

Однажды он сказал мне:

— Прости меня. За всё.

Я взяла его за руку.

— Я прощаю.

— Ты не уйдёшь?

— Я всегда буду рядом. Но не так, как ты хотел. Я буду рядом, потому что я твоя дочь. А ты мой отец. И я люблю тебя.

Он заплакал. И в этих слезах было больше облегчения, чем горя.

Я вышла из клиники в тот день и посмотрела на небо. Солнце пробивалось сквозь облака. Где-то пели птицы. Мир продолжал жить.

Я позвонила Рейчел.

— Как он? — спросила она.

— Лучше. Намного лучше.

— Ты в порядке?

— Да. Кажется, да.

Мы помолчали.

— Я скучаю по тебе, — сказала Рейчел.

— Я тоже. Давай встретимся. Сегодня. В парке.

— На нашей скамейке?

— Да.

Я пришла первой. Скамейка была мокрой после дождя, но я села, не обращая внимания. Рейчел пришла через десять минут. Она улыбалась. Настоящей, тёплой улыбкой.

— Ты знаешь, — сказала она, садясь рядом, — я всё думаю о том, что произошло. И не могу понять одного.

— Чего?

— Почему ты попросила именно меня? Сходить с ним на свидание. Почему не кого-то другого?

Я задумалась. Действительно, почему?

— Потому что ты самая сильная, — сказала я наконец. — Я знала, что если кто-то и сможет понять, что происходит, то это ты. Ты всегда видела людей насквозь.

— И что я увидела?

— Что мой отец не монстр. Что он просто человек, который не справился с болью.

Рейчел кивнула.

— А ты?

— Что я?

— Ты справилась со своей болью?

Я посмотрела на неё. На свою лучшую подругу. На человека, который прошёл через этот кошмар вместе со мной. На человека, который не ушёл.

— Я учусь, — сказала я. — Каждый день.

Мы сидели на скамейке, пока не стемнело. Говорили о всяких глупостях. Смеялись. Вспоминали. И я поняла, что вот это — настоящая жизнь. Не идеальная. Не простая. Но настоящая. И я была готова её жить.

Отец поправился через год. Он переехал в маленькую квартиру недалеко от меня. Он всё ещё скучал по маме. Но теперь он умел с этим жить. Он завёл кота. Назвал его Марком — в честь маминого отца. Кот спал на его кровати. Это помогало.

Иногда отец приходил ко мне. Мы пили чай. Говорили о маме. О хорошем. О том, как она смеялась. Как она любила осень. Как она пекла пироги с яблоками.

— Она была бы тобой горда, — сказал он однажды.

— Думаешь?

— Я знаю.

Он улыбнулся. И в этот раз его улыбка была светлой. Без тени. Без пустоты.

Я улыбнулась в ответ.

Мы справились. Все вместе. И это было самое важное.

КОНЕЦ