Двужильная

Двужильная

— Я под дверью сорок минут стою! Бригада съехала, ключи консьержке бросили! В комнатах пылища столбом, дышать нечем! Ты почему тряпки до сих пор не привезла?! Алло, Лида! Ты меня слышишь вообще?!

Лидия смотрела на табло с рейсами. Петропавловск-Камчатский. Регистрация открыта. Выход 14.

— Слышу, — сказала она.

— Ну так чего молчишь?! Бегом давай! Я тебе ключи у консьержки оставлю, скажу, чтоб отдала. Перчатки не забудь, у меня тут только хозяйственные, тонкие, руки режу!

— Виолетта.

— Что?!

— Я не приеду.

Пауза. В трубке что-то зашуршало, потом послышался короткий смешок.

— В смысле не приедешь? Ты заболела, что ли? Ну так выпей таблетку и приезжай, мне к вечеру плитку надо доделать, завтра мебельщики придут!

— Я не заболела. Я уезжаю.

— Куда уезжаешь? — Голос золовки стал настороженным. — В смысле уезжаешь? На дачу, что ли? Лида, какая дача, у меня ремонт!

— Я улетаю. Через час. На Камчатку.

Тишина в трубке стала такой плотной, что Лидия почти физически её ощутила. Потом Виолетта расхохоталась — нервно, с подвизгиванием.

— Ой, ну ты даёшь! Напугала! На Камчатку она летит! В командировку, что ли? Толька знает? Слушай, ну ты и заливать мастерица, я чуть не поверила. Ладно, шутки в сторону, когда тебя ждать? К десяти успеешь?

— Я не шучу.

— Лида.

— Я не шучу, Виолетта. Я улетаю на Камчатку. Насовсем. Билет на руках, контейнер с вещами ушёл две недели назад. Квартиру я оставила Толе.

— Ты… — Голос золовки сорвался. — Ты что, сдурела? А как же… А кто…

— Кто будет мыть твои стены? — спокойно закончила Лидия. — Ты. Или наёмная бригада. Или Толя. Мне всё равно.

— Да ты… да ты… — Виолетта задыхалась от возмущения. — Да ты знаешь, что я про тебя скажу?! Всё село узнает! Что ты за человек! Я тебе доверяла, я тебя в дом пускала, я тебя за родную…

— Ты меня за прислугу держала, — перебила Лидия. — Семь лет. И Толя тебе в этом помогал. Всё, Виолетта. Больше не будет.

Она нажала «отбой».

Руки слегка дрожали. Лидия положила телефон на колени и глубоко вздохнула. За окном медленно полз самолёт, уходя на взлётную полосу. Объявили посадку на её рейс.

Телефон задрожал снова. «Толя». Лидия посмотрела на экран, потом перевернула телефон лицом вниз и убрала в рюкзак.

Она встала, подхватила рюкзак за лямку и пошла к выходу 14.

—

Анатолий звонил шесть раз. Потом ещё восемь. К вечеру, когда он вернулся со смены и обнаружил пустую квартиру, пустой шкаф и ключи на тумбочке, он звонил уже с интервалом в десять минут.

Лидия включила телефон в Петропавловске-Камчатском, когда самолёт выпустил её в холодный, пахнущий океаном воздух. Девять непринятых вызовов от мужа. Четыре от Виолетты. Два от незнакомого номера. И одно сообщение от соседки, тёти Вали:

«Лидочка, милая, ты где? Анатолий по двору бегает, кричит, что ты умом тронулась. Говорит, в полицию заявит. Позвони мне, я волнуюсь. Тётя Валя.»

Лидия набрала её.

— Тётя Валя, это я. Не волнуйтесь, со мной всё хорошо.

— Лидочка! Господи, где ты? Анатолий тут такое говорит… будто ты сбежала, вещи вывезла, квартиру бросила. Это правда?

— Правда.

— Ох… — Тётя Валя помолчала. — Ну и правильно, дочка. Я давно тебе хотела сказать, да всё не решалась. Заездили они тебя. Оба. Я по двору смотрю: Виолетта в машине своей катается, а ты с сумками из магазина тащишься. И всё для неё, всё для неё. А Толя твой только и знает, что «сестра, сестра». А ты, значит, так, приложение к хозяйству.

— Спасибо, тётя Валя.

— Ты только не пропадай, ладно? Хоть иногда звони. И Толе скажи… хотя нет, сама скажу. Пусть не позорится, не бегает по двору. Взрослый мужик.

Лидия попрощалась и убрала телефон. На улице было свежо. Ветер нёс запах рыбы, дыма и чего-то ещё, незнакомого и большого.

Через час её встретила Наташа — двоюродная сестра, которая перебралась на Камчатку двенадцать лет назад и всё это время звала Лидию к себе. «Тут воздух другой, — говорила она по телефону. — Тут люди другие. Приезжай, хоть на месяц. Отдохнёшь.»

Лидия собиралась на месяц. Потом месяц превратился в два, потом в полгода.

—

Анатолий объявился через три недели. Нашёл номер Наташи через общих знакомых. Позвонил.

— Лида, ты что творишь? — Голос был усталый, без привычной командирской нотки. — Я в полицию заявил, меня там на смех подняли. Говорят, взрослая женщина, имеет право уехать. Я сказал, что ты больна, что тебе надо лечиться. Они говорят: приведите справку. Какая справка, Лида? Что ты мне делаешь?

— Я ничего тебе не делаю, Толя. Я просто уехала.

— Но почему?! Почему вот так, молча, ночью, как вор?! Мы же семья! Двадцать лет вместе!

— Двадцать два, — поправила Лидия. — И всё это время я была не женой, а рабочей силой. Я готовила, стирала, убирала, ездила к твоей сестре, мыла, копала, чистила. А ты сидел на диване и говорил, что так и надо, потому что я «крепкая».

— Ну так а кто же ещё?! — искренне изумился Анатолий. — Ты же сама всё это делала! Тебя никто не заставлял!

— Вот именно, — сказала Лидия. — Никто не заставлял. Я сама. Двадцать два года. А теперь перестала.

— Лида, ну вернись. Я всё понял. Хочешь, я с Виолеттой поговорю? Она больше не будет тебя просить. Хочешь, мы в отпуск съездим? Куда ты хочешь? В Сочи? В Турцию?

— Толя, я на Камчатке. Тут вулканы, океан и медведи. Мне здесь хорошо.

— Ты там одна, в чужом краю, без работы, без ничего! Как ты будешь жить?!

— Уже живу. Работаю в проектной организации. Зарплата выше, чем в твоём посёлке. Снимаю комнату у Наташи. По выходным хожу на сопки. Вчера видела лису.

— Лису… — Анатолий замолчал. Потом сказал тихо: — Ты там счастлива?

Лидия задумалась. На самом деле задумалась. Она стояла у окна, смотрела на заснеженные вершины, на низкое северное небо, и понимала, что впервые за долгие годы ей не надо никуда бежать, ничего мыть, ни перед кем отчитываться.

— Да, — сказала она. — Счастлива.

— А я? — спросил он. — Как же я?

— Не знаю, Толя. Это уже не моя забота.

Она повесила трубку.

—

Виолетта позвонила через месяц. Пьяная, с истерикой.

— Лида! Лидочка! Прости меня, а! Я дура была! Я не понимала! Я думала, ты… ты же всегда всё делала, я привыкла! Ну прости меня, а! Вернись, я тебе всё прощу! Я тебе даже помогать буду!

— Что случилось, Виолетта?

— Толя… — Она всхлипнула. — Толя запил. Сильно. Его с завода попёрли. Он говорит, что без тебя всё рухнуло. Что ты была… что ты была как стена, а теперь стены нет. Он в квартире бардак развёл, не убирает, не готовит. Я приехала, хотела помочь, а он на меня наорал. Сказал, что я во всём виновата. Что из-за меня ты уехала.

— Он прав, — спокойно сказала Лидия.

— Что?!

— Ты и он. Вы оба. Двадцать лет вы меня использовали, а потом удивляетесь, что я устала.

— Но мы же семья! — завыла Виолетта. — Семья должна помогать друг другу!

— Должна, — согласилась Лидия. — Только помогать должны все. А не один человек — всем остальным. Всё, Виолетта. Больше не звони.

Она заблокировала номер.

—

Прошло два года.

Лидия получила повышение. Купила маленькую квартирку в Петропавловске — студию с видом на Авачинскую бухту. Наташа помогла с ремонтом. Ремонт, кстати, делала наёмная бригада — Лидия больше не мыла чужие стены.

По утрам она ходила на набережную. Потом — на работу. Вечером — иногда на йогу, иногда просто гуляла. Летом ездила на Халактырский пляж, чёрный песок, холодный океан, ветер. Зимой — на горнолыжку, хотя каталась плохо и в основном сидела в кафе с видом на вулкан.

Однажды позвонила тётя Валя.

— Лидочка, здравствуй, дорогая! Как ты там?

— Хорошо, тётя Валя. А вы как?

— Да что я. Старая. Вот про Толю твоего хотела сказать. Ты не переживай, но он совсем плох. Пьёт. Квартиру твою… ну, вашу… продал. Живёт у Виолетты. Она его терпит, но тоже воет. Говорит, лучше бы ты вернулась.

— Я не вернусь, тётя Валя.

— Да я знаю, дочка. И правильно. Я тебе вот что скажу: ты уехала — и весь посёлок выдохнул. Потому что все видели, как тебя заездили, да молчали. А теперь Виолетте самой приходится всё делать. И знаешь, она похудела. Говорят, впервые в жизни тряпку в руки взяла.

Лидия рассмеялась. Впервые за долгое время — легко, от души.

— Ну и славно.

— А Толя… — Тётя Валя вздохнула. — Толя твой так и не понял ничего. Говорит, жена от него ушла, потому что «с жиру бесится». Не понимает, что сам её выгнал. Своими руками. Ну да Бог с ним. Ты-то как, дочка? Замуж не собираешься?

— Пока нет, — улыбнулась Лидия. — Мне и так хорошо.

— Ну и правильно. Хорошо — это когда никто не заставляет тебя мыть чужие окна. Верно?

— Верно, тётя Валя.

—

Весной Лидия поехала в долину гейзеров. Экскурсия, вертолёт, группа туристов. Она стояла на смотровой площадке, смотрела, как из земли вырываются столбы пара, и думала о том, что двадцать два года прожила в другом мире — в мире, где её ценность измерялась количеством вымытых окон и выкопанных грядок.

Здесь, на краю земли, среди вулканов и океана, она впервые почувствовала себя не «двужильной», а просто живой.

Телефон пискнул. Сообщение от Наташи: «Ну что, как гейзеры?»

Лидия набрала ответ: «Потрясающе. Я остаюсь здесь. Насовсем.»

Она убрала телефон и пошла к вертолёту. Впереди было ещё много всего — новая жизнь, новые люди, новые дороги. И ни одной чужой стены, которую надо было бы отмывать.

Конец.