Возвращённые подарки
— Мам, это вообще законно? — Денис поставил банку с огурцами на стол и уставился на мать. — Она что, серьёзно хочет забрать холодильник, которому двадцать три года?
Ольга пожала плечами.
— Судя по голосу, вполне серьёзно. Толика с «Газелью» уже запрягла.
— Толика? — Денис даже засмеялся, но тут же посерьёзнел. — Мам, это же бред. Он же старый. У неё что, своего нет?
— Есть. Но, видимо, сломался. Игорь сказал, морозилка не морозит.
— И что? Пусть купят новый. Почему она забирает твой?
— Не мой, сынок. Её. Подарок.
— Подарок, который подарили двадцать три года назад? — Денис покачал головой. — Она всегда была… своеобразной. Помнишь, как она мне в детстве на день рождения дарила носки и потом проверяла, ношу ли я их?
— Помню. Ты их надевал поверх своих, чтобы она видела.
— Ага. А потом снимал в подъезде. — Денис вздохнул. — Мам, хочешь, я с ней поговорю? Скажу, что не надо этого делать.
— Не надо, — твёрдо сказала Ольга. — Я сама.
— Точно?
— Точно. Ты лучше скажи, Настя приедет в субботу?
— Приедет. А что?
— Пусть приезжает. Семейный совет будет.
Денис посмотрел на неё внимательно, но спорить не стал. Он знал этот тон: мать что-то решила. А когда Ольга Николаевна что-то решала, спорить было бесполезно.
Всю неделю Ольга вела себя так, будто ничего не случилось. Работала, пекла оладьи, смотрела сериалы. Но в четверг вечером она достала с антресолей большие картонные коробки и начала ходить по квартире с блокнотом.
Сначала она выписала всё, что Галина Степановна подарила ей за двадцать три года. Список получился длинный. На свадьбу — холодильник «Стинол» и сервиз на двенадцать персон с золотыми каёмками. На первый Новый год — набор кастрюль с эмалированными крышками. Потом — постельное бельё, цветастое, с розами, которое Ольга так ни разу и не постелила. Шаль пуховая, серо-голубая, от моли в пакете. Духи «Красная Москва» в коробочке, которые Ольга открыла один раз и больше не трогала. На сорок лет — брошь с янтарём. На рождение Дениса — конверт с деньгами, но деньги, как известно, не возвращают. Хотя Галина Степановна, наверное, и деньги бы вернула.
— Так, — сказала Ольга себе под нос. — Раз возвращаем подарки, то все. Не только холодильник.
Она достала сервиз. Он стоял в серванте, за стеклом, нетронутый, с тех самых пор, как его привезли. На дне чашек были наклейки «Сделано в СССР». Ольга протёрла каждую тарелку и упаковала в газету. Кастрюли она достала с верхней полки, где они лежали без дела. Постельное бельё вынула из шкафа, развернула, понюхала — пахло нафталином — и сложила в коробку. Шаль вытряхнула на балконе. Брошь положила в маленькую бархатную коробочку.
— Ну что, — сказала она холодильнику, — а ты у нас главный подарок.
Холодильник молчал. Он давно уже не булькал так часто, как раньше. Видимо, тоже устал.
В пятницу вечером позвонил Игорь.
— Оль, ну что, всё в силе? Завтра в одиннадцать.
— В силе, Игорь. Приезжайте.
— Ага. Слушай, а ты… не обижаешься?
— На что?
— Ну, на холодильник. На маму. На всё это.
Ольга помолчала.
— Игорь, я на тебя не обижаюсь. Я просто устала.
— Устала? От чего?
— От того, что двадцать три года я была невесткой, женой, мамой, хозяйкой. А теперь выясняется, что я была просто кладовщицей. Хранила у себя чужие вещи.
— Оль, ну ты же понимаешь, мама не в плохом смысле. Она просто… привыкла, что всё должно быть по её.
— Понимаю. Поэтому и отдам. Всё отдам. Чтобы больше не было недоразумений.
Игорь помолчал.
— Ты какая-то странная.
— Нормальная. Просто трезвая.
— Ладно. Завтра буду.
В субботу Ольга встала в семь. Умылась, надела блузку, которую любила, и сделала себе кофе. Холодильник стоял на кухне, пустой и чистый. Ольга вымыла его внутри с содой, протёрла полки, даже решётку сзади пропылесосила. Магниты она сняла и сложила в пакет. Лось из Карелии без рогов остался сиротливо лежать на столе.
— Ты поедешь со мной? — спросила Ольга лося. — Нет уж, извини. Ты мой.
Ровно в одиннадцать во дворе загудел мотор. Ольга выглянула в окно: «Газель» с Толиком за рулём, рядом — Галина Степановна в бордовом пальто, а из легковушки выбирался Игорь.
Ольга открыла дверь.
— Доброе утро, Галина Степановна.
— Доброе, — свекровь оглядела её с ног до головы. — Готова?
— Готова. Проходите.
Галина Степановна вошла в прихожую и сразу же увидела коробки.
— Это что?
— Подарки, — сказала Ольга. — Ваши. Я собрала все.
— В смысле — все?
— Все, что вы мне дарили за двадцать три года. Сервиз, кастрюли, бельё, шаль, брошь, духи. Холодильник Толик заберёт. И это тоже.
Галина Степановна застыла.
— Оля, ты что, с ума сошла?
— Нет. Вы же сами сказали: раз брака больше нет, то и подарки ни к чему. Я подумала, вы правы. Зачем мне ваши вещи, если мы больше не родственники?
— Я про холодильник говорила!
— А я про всё. Раз возвращаем, так возвращаем.
Игорь вошёл следом и сразу понял, что что-то не так.
— Мам, вы чего? Оля, что это за коробки?
— Твоя мама забирает свои подарки, — спокойно объяснила Ольга. — Я не хочу, чтобы потом кто-то сказал, что я что-то утаила.
— Да ты… — Галина Степановна покраснела. — Ты издеваешься?
— Я не издеваюсь. Я выполняю вашу просьбу. Только не частично, а полностью.
Толик, стоявший в дверях, хмыкнул.
— Галина Степановна, а вы правда сервиз хотите? Он же советский.
— Помолчи, — отрезала свекровь.
Она смотрела на коробки, и было видно, что она не ожидала такого поворота. Она готовилась к скандалу, к уговорам, к тому, что Ольга будет плакать и просить оставить холодильник. А тут — коробки. Чистые, аккуратные, с подписанными маркером ярлыками: «Сервиз. 2003», «Кастрюли. 2004», «Бельё. 2006».
— Я не это имела в виду, — уже тише сказала она.
— А что вы имели в виду?
— Я хотела забрать холодильник. Он мне нужен.
— Берите. Он ваш.
— А остальное зачем?
— А остальное — чтобы не было вопросов. Вы же любите, когда всё по справедливости. Вот она, справедливость.
В этот момент в дверь позвонили. Пришли Денис и Настя. Денис с порога увидел бабушку и коробки.
— Ого. Семейное собрание?
— Денис, — Галина Степановна попыталась улыбнуться, — здравствуй, внучек. А ты что здесь делаешь?
— Мама позвала. Сказала, что вы забираете холодильник. Я подумал, надо помочь.
— Помочь? — она растерялась. — Ну да. Помочь.
Денис оглядел коробки.
— А это что?
— Бабушкины подарки, — ответила Ольга. — Мы возвращаем.
— Все? — Денис посмотрел на бабушку. — Бабушка, вы серьёзно?
— Я… — Галина Степановна вдруг поняла, что выглядит не лучшим образом. — Я просто хотела холодильник. У меня морозилка сломалась.
— А зачем тогда всё остальное?
— Это мама решила, — вмешался Игорь. — Она, видимо, обиделась.
— Я не обиделась, — сказала Ольга. — Я просто устала от того, что мои двадцать три года в этой семье теперь измеряются подарками. Если подарки возвращают, пусть возвращают все.
Настя тихо взяла Дениса за руку.
— Может, мы пойдём? — прошептала она.
— Нет, — сказал Денис. — Мы останемся. Мам, давай я помогу вынести.
Он взял коробку с сервизом и понёс к двери. Толик подхватил вторую. Игорь стоял в стороне, не зная, куда деть руки.
— Игорь, — позвала Ольга. — Ты холодильник таскать будешь?
— У меня спина…
— Тогда не мешай Толику.
Игорь обиженно поджал губы, но промолчал.
Холодильник вынесли на удивление быстро. Он оказался не таким тяжёлым, как казалось. Ольга смотрела, как его затаскивают в «Газель», и чувствовала странное облегчение. Будто из квартиры выносили не старый «Стинол», а двадцать три года чужой жизни.
— Ну что, — сказала Галина Степановна, когда все коробки были погружены, — спасибо, Оля. Не ожидала.
— Пожалуйста.
— Я думала, ты будешь спорить.
— А зачем? Вы попросили — я отдала. Всё по-честному.
Галина Степановна хотела что-то сказать, но только поджала губы и села в машину. Толик завёл мотор. Игорь ещё потоптался у подъезда.
— Оль, ты как?
— Нормально, Игорь. Иди.
Он ушёл.
Денис обнял мать.
— Мам, ты молодец.
— Да ладно.
— Нет, правда. Я бы так не смог.
— Смог бы. Просто ты ещё молодой.
Настя улыбнулась.
— Ольга Николаевна, а можно мы сегодня останемся? Поможем вам… ну, с чем-нибудь.
— Оставайтесь. Только холодильника у меня теперь нет. Придётся ужин из того, что в шкафу.
— Мы пиццу закажем, — сказал Денис. — За мой счёт.
— Ну, за твой счёт я согласна.
Вечером они сидели на кухне, ели пиццу и смеялись. Без холодильника кухня казалась больше. На месте «Стинола» остался светлый прямоугольник на линолеуме и розетка.
— Мам, а ты купишь новый? — спросил Денис.
— Куплю. В понедельник поеду выбирать.
— Хочешь, поедем вместе?
— Хочу.
На следующий день позвонила Галина Степановна. Голос у неё был недовольный.
— Оля, это что за холодильник?
— «Стинол», Галина Степановна. Ваш. Вы же сами дарили.
— Он гудит!
— Гудит, — согласилась Ольга. — Это его особенность. Соседка снизу говорила, что похоже на компрессорную станцию.
— И морозилка не морозит!
— Вы же говорили, что у вас своя сломалась. Вот эта тоже, видимо, не очень.
— Так он же старый!
— Двадцать три года. Я вам его не навязывала. Вы сами попросили.
Галина Степановна помолчала.
— А сервиз?
— А что сервиз?
— Он советский. Кому он нужен?
— Вы его дарили. Я хранила. Теперь он у вас.
— Я не это имела в виду!
— Галина Степановна, — мягко сказала Ольга, — вы хотели забрать подарки. Я вам их вернула. Все. Если что-то не нравится, вы всегда можете… не знаю… отдать их кому-нибудь ещё.
На том конце провода послышался тяжёлый вздох.
— Оля, ты стала дерзкой.
— Я стала честной. Это разные вещи.
— Ну и ладно. Ну и пожалуйста.
И трубка замолчала. Ольга положила телефон и улыбнулась. Впервые за долгое время ей было легко.
В понедельник они с Денисом поехали в магазин. Выбирали долго. Ольга ходила между рядами, открывала дверцы, заглядывала в морозилки.
— Вот этот хороший, — сказал Денис, показывая на большой серебристый холодильник. — И морозилка снизу. Удобно.
— Дорогой.
— Мам, ты двадцать три года прожила со старым. Купи уже нормальный.
Ольга посмотрела на ценник, вздохнула, но кивнула.
— Ладно. Уговорю себя.
Холодильник привезли через два дня. Серебристый, блестящий, с электронным табло. Он тихо гудел, почти неслышно. Ольга поставила его на место «Стинола» и долго стояла, глядя на него.
— Ну что, — сказала она, — здравствуй, новый.
Холодильник молчал. Он не булькал и не вздрагивал. Он просто работал.
Через неделю позвонил Игорь.
— Оль, мама плачет.
— Почему?
— Говорит, что ты её опозорила. Забрала все подарки, выставила её перед Денисом и Настей.
— Игорь, она сама попросила вернуть холодильник.
— Но не всё же!
— А чем холодильник лучше сервиза? Или кастрюль? Она дарила это мне. А теперь решила, что это не подарки, а её имущество. Я просто показала, как это выглядит, когда всё возвращают.
— Она говорит, что ты специально.
— Специально что?
— Специально всё собрала. Чтобы её унизить.
Ольга помолчала.
— Игорь, я не собиралась её унижать. Я собиралась поставить точку. Она хотела забрать холодильник — пожалуйста. Но я не хочу, чтобы через год она вспомнила про сервиз, а через два — про шаль. Пусть забирает всё сразу.
— Она старенькая, Оль.
— Я знаю. Но это не даёт ей права переписывать историю нашей семьи. Я двадцать три года была ей невесткой. А теперь я просто женщина, которая вернула подарки.
Игорь вздохнул.
— Ладно. Я ей передам.
— Передай.
Через месяц Ольга устроила новоселье. Позвала Дениса, Настю, Светку с Катей. И Игоря позвала — он всё-таки отец Дениса. Игорь пришёл один.
— А мама? — спросила Ольга.
— Не пришла. Обиделась.
— Ну, как хочет.
За столом было шумно и весело. Светка рассказывала про новую начальницу, Катя — про интересное дело, Денис подшучивал над Настей. Игорь сидел рядом с сыном и молчал.
— Игорь, — позвала Ольга. — Ты есть будешь?
— Буду.
Он посмотрел на неё и вдруг сказал:
— Оль, а ты изменилась.
— В лучшую или в худшую?
— Не знаю. Просто… ты раньше всё время молчала. А теперь говоришь.
— А раньше ты всё время уходил. А теперь сидишь.
Игорь усмехнулся.
— Это ты меня подколола?
— Немножко.
Он не обиделся.
После ужина Ольга вышла на кухню. Новый холодильник тихо светился табло. На дверце висел один-единственный магнит — лось из Карелии. Ольга приклеила ему обратно рога из пластилина, который нашла в ящике.
— Ну что, старик, — сказала она. — Теперь ты главный.
Лось молчал. Но Ольге показалось, что он улыбается.
Через несколько дней пришло сообщение от Галины Степановны. Ольга прочитала его и удивилась. В нём было всего одно слово:
«Прости».
Ольга долго смотрела на экран. Потом ответила:
«Ничего страшного. Всё в порядке».
Она не стала писать «приезжайте». И не стала писать «я не обижаюсь». Просто «всё в порядке». Потому что теперь это было правдой.
А холодильник — старый «Стинол» — ещё несколько лет стоял у Галины Степановны на кухне. Он гудел, вздрагивал и булькал. Соседи снизу снова жаловались. Но Галина Степановна ни за что не хотела его менять. Может, потому что он всё-таки работал. А может, потому что это был единственный подарок, который она не смогла вернуть.
